— Кажется, у окна.
Тетя Летти пошла за сигаретами.
— Они лежали на том столике под аркой?
— Да… И тут погас свет и началось…
— У мужчины был карманный фонарик.
Что он с ним делал?
— Ну.., светил, естественно. Прямо нам в лицо.
Совсем ослепил.
Совершенно ничего не было видно.
— Пожалуйста, постарайтесь вспомнить как можно точнее, мисс Симмонс: он держал фонарь неподвижно или шарил им по комнате?
— Шарил, — медленно произнесла Джулия. Томности ее поубавилось.
— Как прожектором в дансинге.
Сначала свет ударил мне по глазам, потом заплясал по комнате, а затем раздались выстрелы.
Два хлопка.
— А потом?
— Он обернулся… Мици начала откуда-то завывать как сирена, фонарь упал, и раздался третий выстрел.
А потом дверь закрылась, знаете, так медленно, с жалобным визгом… Просто жуть… И мы очутились в кромешной темноте, что делать — не знаем, а бедная Банни визжала словно поросенок.., ну, а Мици — та прямо наизнанку выворачивалась.
— Как вы полагаете, он выстрелил в себя нарочно или нечаянно, скажем, споткнулся, и пистолет разрядился?
— Понятия не имею.
Я ведь считала, что это всего лишь глупая шутка.., пока не увидела на ухе тети Летти кровь.
Но, с другой стороны, даже если стреляешь просто так, чтобы игра была больше похожа на правду, нужно целиться очень тщательно, чтобы ни в кого не попасть, да?
— Конечно.
А вы думаете, он видел, в кого стреляет?
Я хочу сказать, мисс Блеклок хорошо высвечивалась фонарем?
— Да Бог его знает.
Я не на нее смотрела, а на него.
— Я вот к чему спрашиваю… Как вам кажется, он целился именно в нее?
Джулию, казалось, эта мысль поразила.
— Вы хотите сказать, что он хотел поймать на мушку именно тетю Летти?
Не думаю… Разве мало было других способов ее укокошить?
Какой смысл собирать для этого всех друзей и соседей? Только чтобы усложнить себе жизнь?..
Он мог в любое время застрелить ее из-за изгороди, по старой доброй ирландской традиции, и его бы не сцапали.
“Да, — подумал Креддок, — это исчерпывающий ответ на предположение Доры Баннер”.
— Благодарю вас, мисс Симмонс, — вздохнул он.
— Пойду теперь побеседую с Мици.
Креддок с Флетчером застали Мици на кухне.
Она раскатывала тесто для печенья и встретила их настороженно.
Черные волосы лезли ей в глаза, а темно-красный свитер и ярко-зеленая юбка плохо сидели на расплывшейся, бесформенной фигуре. Вид у нее был угрюмый.
— Почему вы входить на мой кухня, мистер полицейский?
Вы из полиция, так?
Везде, везде преследования!
Говорят, Англия другой, но нет, тот же самый.
Я знаю, вы приходить мучить меня, заставлять говорить, но я молчу, слышите? Молчу!
Можете снимать мои ногти, подносить горящая спичка к моя кожа, можете делать меня еще более ужасно, но я не буду сказать.
Я ничего не буду сказать.
И можете посылать меня назад в концентрационный лагерь, все равно…
Креддок задумчиво посмотрел на нее, прикидывая, какую тактику лучше выбрать.
Наконец вздохнул и сказал:
— Хорошо, берите шляпу, пальто и пошли.
— Что вы говорить? — испуганно вскинулась Мици.