— А потом вдруг я слышать, как стрелять.
Я думать: ну, все, начался.
И бежать к столовой. Эта другая дверь, ее нельзя открывать. Я стоять момент и слушать, и тогда третий выстрел, и сильный шум здесь, в холле, я поворачивать ручка двери, но ее запирать с той стороны.
Я.., как это.., в мышеловка… Я чуть с ума не сойти.
Я кричать, кричать и бить дверь.
Потом они ее открывался и давался мне выходить.
Я приносить свечи, много свечи.., потом свет зажигать, и я видеть кровь.., кровь!
Ай!
Это не первый раз я вижу кровь.
Мой маленький брат.., я видеть, его убивать.., я видеть кровь на улица.., людей стрелять, они умирать… Я…
— Да-да, — прервал ее инспектор Креддок.
— Большое спасибо.
— А теперь, — с пафосом продолжила Мици, — можете меня арестовывать и сажать в тюрьма.
— Не сегодня, — сказал инспектор Креддок.
Когда Креддок с Флетчером пересекали холл, направляясь к выходу, парадная дверь распахнулась, и они чуть не налетели на высокого красивого юношу.
— Сыщики, чтоб мне пусто было! — закричал он.
— Мистер Патрик Симмонс?
— Так точно, инспектор.
Вы ведь инспектор, а он сержант, да?
— Совершенно верно, мистер Симмонс.
Не могли бы вы уделить мне несколько минут?
— Я невиновен, инспектор.
Клянусь, невиновен!
— Знаете что, мистер Симмонс, не валяйте дурака.
Мне еще со многими нужно поговорить, и я не хочу терять времени.
Что это за комната?
Мы можем сюда пройти?
— Это так называемый кабинет, но здесь никто не работает.
— А мне сказали, вы на занятиях, — протянул Креддок.
— Я обнаружил, что не могу сегодня сосредоточиться на математике, и отправился домой.
Инспектор держался официально: потребовал, чтобы Патрик назвал свое полное имя, возраст, сказал об отношении к военной службе.
— А теперь, мистер Симмонс, будьте добры, опишите вчерашний вечер.
— Мы заклали упитанного тельца.
Я хочу сказать, Мици самолично изготовила мятные печенья, а тетя Летти повелела откупорить новую бутылку хереса… — Новую? — прервал его Креддок.
— А что, была старая?
— Да.
Целых полбутылки.
Но тете Летти что-то в ней не понравилось.
— Она нервничала?
— Да не особенно.
Она чрезвычайно разумная женщина.
Это старушка Банни всех взвинтила — весь день каркала.
— Значит, у мисс Баннер и вправду были дурные предчувствия?
— О да, она натешилась вволю.
— Объявление она восприняла всерьез?
— Еще бы! Она так перепугалась!
— А мисс Блеклок сначала решила, что вы каким-то образом причастны к публикации объявления.
Почему?
— Так меня же здесь вечно обвиняют во всех смертных грехах!
— Вы хотите сказать, что к объявлению не имеете ни малейшего касательства?