И должного отношения к работе.
Опаздывают, устраивают перекуры по полчаса… В десять — перерыв.
В дождь не работают.
Если нужно подстричь лужайку, так обязательно что-то случится с газонокосилкой.
С работы норовят улизнуть на пять-десять минут раньше.
— А из рассказа миссис Хаймс я понял, что вчера она вместо пяти ушла в двадцать минут шестого.
— Ну, может быть.
Надо отдать ей должное: миссис Хаймс неплохо справляется, хотя бывало и такое, что я приходила и не могла ее найти. Конечно, она рождена для другого.
Филлипа хорошего происхождения, таким несчастным юным вдовам военных лет хочется чем-то помочь.
Но с ней тоже свои неудобства.
Школьные каникулы слишком длинные, а по договору в каникулы ей полагается дополнительное свободное время.
Я ей говорила, что сейчас появились чудесные летние лагеря, где детки прекрасно отдыхают и даже не вспоминают про родителей.
И вообще, что за привычку взяли — приезжать домой на каникулы?
— Но миссис Хаймс вашу идею не оценила?
— Девчонка упряма как осел.
И надо же, именно сейчас я решила подстричь травку на теннисном корте и обновить разметку.
Старый Эш ни одной линии прямо не может провести.
Но со мной никто не считается.
— Осмелюсь предположить, что миссис Хаймс получает во время каникул меньше, чем обычно.
— Естественно!
А на что еще она может рассчитывать?
— Разумеется, ни на что, — сказал Креддок.
— До свидания, миссис Лукас.
— Это был кошмар! — радостно прощебетала миссис Светтенхэм.
— Сущий кошмар! По-моему, газетам следует быть поосторожней, когда они принимают объявления.
Я сразу подумала, как только его увидела: странно, очень странно… И так тебе и сказала, правда, Эдмунд?
— А что вы делали, когда погас свет? — спросил инспектор.
— Как вы напоминаете мне мою старую нянюшку!
“Где был Моисей, когда погас свет?”
Ответ: конечно же в темноте!
Как вчера вечером.
Все стояли и гадали, что произойдет.
А потом прямо дух захватило: темно хоть глаз выколи, представляете, как мы волновались!
А дверь открывается — и на пороге вырастает мрачная фигура с пистолетом… Ослепительный свет и грозный голос:
“Кошелек или жизнь?”
В жизни не получала столько удовольствия!
Ну, а через минуту начался кошмар.
У меня над ухом свистали настоящие пули!
Прямо как на войне.
— Вы сидели или стояли, миссис Светтенхэм?
— Так.., дайте подумать.., где я была?
С кем я разговаривала, Эдмунд?
— Откуда я знаю, мама?
— Может, я спрашивала у мисс Хинчклифф, стоит ли в холода давать курам рыбий жир?
Или я спрашивала об этом у миссис Хармон?.. Нет, она только вошла.
Кажется, я все-таки говорила полковнику Истербруку, что, на мой взгляд, атомная станция в Англии — это очень опасно.
Надо было бы устроить ее на каком-нибудь необитаемом острове, а то, не дай Бог, будет утечка.
— Значит, вы не помните, где находились?
— А что, это важно, инспектор?
Я стояла или около окна, или возле камина, потому что часы били совсем близко, я хорошо помню.