— Он его подправил.
— Он?
— Молодой человек, сидевший за конторкой, тот, что вроде бы инсценировал налет и застрелился.
— Вы говорите, он подделал чек?
Мисс Марпл кивнула.
— Вот, посмотрите.
— Она вытащила чек из сумки и положила на стол.
— Сегодня утром его вместе с остальными прислали мне из банка.
Можете убедиться сами: было семь фунтов, а он сделал семнадцать.
Поставил единичку и дописал “надцать”. А для надежности поставил кляксочку на мягкий знак и смазал все слово.
Мастерская работа, ничего не скажешь!
Думаю, у него была достаточная практика.
И чернила те же самые — я выписывала чек прямо за банковской конторкой.
Должно быть, он частенько проделывал это и раньше, как вы считаете?
— Но на сей раз не на того нарвался, — заметил сэр Генри.
Мисс Марпл еще раз кивнула.
— Да.
Боюсь, на сей раз он не очень преуспел бы на преступной стезе.
Я была совершенно неподходящей кандидатурой.
Молодая деловая замужняя женщина или влюбленная девушка — те выписывают чеки на самые разные суммы и никогда не проверяют чековые книжки.
Но старуха, считающая каждый пенни, старуха со своими закоренелыми привычками совершенно иное.
Я никогда не выписываю чеков на семнадцать футов.
Двадцать — это круглая цифра, я откладываю двадцать футов на прислугу и книги.
А на карманные расходы обычно отвожу семь. Раньше было пять, но с тех пор цены так подскочили!
— А не напомнил ли он вам кого-нибудь? — подсказал сэр Генри, и в глазах его мелькнул озорной огонек.
Мисс Марпл улыбнулась и покачала головой.
— Ах, какой вы проказник, сэр Генри!
Ну, конечно же Фреда Тайлера из рыбной лавки.
Он всегда приписывал лишний шиллинг.
А поскольку рыбы мы едим много и счета бывали довольно длинные, почти никто никогда их не проверял, и он каждый раз клал в карман по десять шиллингов; не так уж много, но вполне достаточно, чтобы купить несколько галстуков и сводить в кино Джесси Спрегг, продавщицу из драпировочной мастерской.
Эти молодчики так и норовят урвать везде, где только можно!..
Так вот, в первую же неделю моего пребывания здесь я обнаружила ошибку в счете.
Я указала на нее молодому человеку, он рассыпался в извинениях и, похоже, очень расстроился; но про себя я подумала:
“Жуликоватые у тебя глаза, мой милый”.
Для меня жуликоватые глаза, — пояснила мисс Марпл, это когда человек смотрит прямо на тебя и даже не моргнет.
Креддок одобрительно кивнул, вспомнив отъявленного мошенника Джимми Келли, которого он недавно засадил за решетку.
— Поведение Руди Шерца было подозрительным во всех отношениях, — сказал Райдсдейл.
— Мы выяснили, что он стоял на учете в швейцарской полиции.
— Значит, на родине ему пришлось туго, и он по фальшивым документам приехал сюда? — спросила мисс Марпл.
— Именно так, — подтвердил Райдсдейл.
— Его часто видели с рыжей официанткой из гриль-бара, — сказала мисс Марпл.
— К счастью, как мне кажется, ее сердце не разбито.
Ей просто хотелось чего-нибудь новенького, а он имел обыкновение дарить ей цветы и шоколадки, чего редко дождешься от английских парней… Она рассказала вам все, что знала? — спросила мисс Марпл, неожиданно повернувшись к Креддоку.
— Или не совсем все?
— Полной уверенности у меня нет, — осторожно молвил Креддок.
— Думаю, тут все уладится, — сказала мисс Марпл.
— Она очень встревожена.
Сегодня утром принесла мне вместо селедки лососину и забыла поставить молочник.
А ведь она отличная официантка.
Да, она встревожена.