Это случилось на следующий день после налета.
Я увидела пистолет, и он напомнил мне вчерашнюю пальбу.
— Уф, — сказал полковник Истербрук, — прямо гора с плеч свалилась.
— Но почему, Арчи?
— А потому, что если бы пистолет исчез перед налетом, то его мог стащить проходимец Шерц.
— Но откуда ему было знать про твой пистолет?
— Эти гангстеры добывают сведения самыми невероятными способами.
Они все про всех знают.
— Какой ты умный, Арчи!
— Ха!
Да уж кое-что повидал на своем веку.
Но раз ты точно помнишь, что видела пистолет после налета, тогда все в порядке.
Ведь не мог же он стрелять из моего пистолета?
— Конечно нет.
— Слава Богу.
А то пришлось бы заявлять в полицию и отвечать на всякие неприятные вопросы.
Никуда не денешься.
А я в свое время не удосужился получить разрешение на ношение оружия… После войны было как-то не до законов мирного времени.
Я относился к пистолету как к реликвии, а не как к огнестрельному оружию.
— Понимаю.
— Но все же куда запропастилась эта проклятая штуковина?
— Может, его все-таки миссис Батт взяла?
Правда, она всегда казалась мне порядочной женщиной, но, наверное, после налета она занервничала и решила, что пистолет в доме не помешает.
Хотя, конечно, она никогда не сознается.
Да я и спрашивать не буду.
Она ведь может обидеться.
А куда мы без нее?
Дом такой большой.., я одна просто не справлюсь.
— Конечно, — согласился полковник, — лучше ничего не говорить.
Глава 13 Утренние хлопоты в Чиппинг-Клеорне (продолжение)
Мисс Марпл вышла из ворот дома священника и двинулась по переулку, ведущему на главную улицу.
Она шла очень быстро, опираясь на толстую палку преподобного Джулиана Хармона.
Миновав бар “Рыжая корова” и лавку мясника, она на минутку остановилась взглянуть на витрину антикварного магазинчика мистера Элиота, который был удачно расположен рядом с чайной “Синяя птица” и кафе, так, чтобы богатые автомобилисты, остановившись выпить чашку чаю и съесть нечто сомнительное ядовито-шафранового цвета, именуемое “домашними пирожными”, не могли бы устоять перед искушением заглянуть в витрину его лавчонки.
Оформляя старинную витрину-эркер, предусмотрительный мистер Элиот постарался угодить на все вкусы.
Тут были две вещицы ватерфордского стекла, стоявшие на ведерке для льда.
Бюро орехового дерева с инкрустацией рекламировалось как “стоящее приобретение”, на столике, который стоял рядом, красовались дешевые дверные молотки, причудливые талисманы, несколько треснувших чашек дрезденского фарфора, пара жалких бисерных бус, кружка с надписью
“Подарок из Танбридж-Уэллса” и кое-какие серебряные безделушки викторианской поры.
Не успела мисс Марпл оглядеть витрину, как мистер Элиот, тучный пожилой паук, уже начал прикидывать материальные возможности новой “мушки”.
Но как раз когда он решил, что гостья из домика священника (а мистер Элиот, подобно всем в округе, прекрасно знал, кто такая мисс Марпл) не устоит перед прелестями “Подарка из Танбридж-Уэллса”, мисс Марпл краем глаза заметила, что в “Синюю птицу” входит Дора Баннер, и подумала, что столь ветреным утром отнюдь не помешает выпить чашечку кофе.
В кафе уже расположилось несколько дам, подслащивавших себе утреннюю беготню по магазинам.
Мисс Марпл, слегка прищурившись, вглядывалась в полумрак “Синей птицы” и искусно разыгрывала легкое замешательство. Внезапно у нее над ухом раздался голос Доры Баннер:
— Доброе утро, мисс Марпл.
Подсаживайтесь ко мне.
Я одна.
— Спасибо.
Мисс Марпл благодарно опустилась на неуклюжее фирменное кресло синего цвета.
— Такой резкий ветер, — пожаловалась она, — а я не могу идти побыстрее — из-за ревматизма.
— Я вас так понимаю.
В прошлом году меня прихватил ишиас — так это была просто пытка.
Дамы принялись жадно обсуждать свои болячки: ревматизм, ишиас и неврит.