Подняв голову, она посмотрела на встревоженную подругу.
Что ей было сказать Доре Баннер?
Банни нельзя волноваться, нельзя расстраиваться.
Мисс Блеклок помолчала, раздумывая…
Они с Дорой Баннер вместе учились в школе.
В те времена Дора была светловолосой, голубоглазой глуповатой девочкой.
Но глупость ее никому не мешала, и с ней с удовольствием общались, потому что она была веселой, жизнерадостной и хорошенькой.
Мисс Блеклок считала, что ей нужно выйти замуж за симпатичного военного или за сельского присяжного.
Ведь Дора обладала массой достоинств: нежностью, привязчивостью, верностью.
Но жизнь жестоко обошлась с ней: Доре пришлось самой зарабатывать себе на хлеб.
Она всегда была очень старательной… Но — неумехой страшной… За что бы она ни бралась, ничего у нее не получалось.
На долгое время подруги потеряли друг друга из виду.
Но полгода назад мисс Блеклок получила письмо, сбивчивое и патетическое.
Дорино здоровье было подорвано.
Она жила в маленькой комнатушке, пытаясь кое-как просуществовать на свою жалкую пенсию.
Ей хотелось бы брать на дом вышиванье, но из-за ревматизма она не могла сделать и этого.
Банни вспоминала школьную дружбу.., конечно, жизнь разбросала их.., но, может быть.., вдруг подруга ей поможет?
Поддавшись внезапному порыву, мисс Блеклок откликнулась.
Бедная Дора, бедная, милая, глупенькая, пухленькая Дора!
Летиция бросилась к ней, увезла ее с собой и поселила в Литтл-Педдоксе, сказав, что одной вести хозяйство тяжело и ей нужна помощница.
Жить Доре оставалось недолго — так, по крайней мере, уверяли врачи. И все же порой мисс Блеклок чувствовала, что взяла на себя непомерно тяжелую ношу.
Дорогая ее Дора путала все на свете, расстраивала темпераментную иностранку-домработницу, теряла счета, письма и временами доводила мисс Блеклок до белого каления.
Бедная бестолковая старушка, такая преданная, так искренне желающая помочь, столь гордая тем, что она нужна и приносит пользу, — только, увы, на нее ни в чем нельзя было положиться…
— Не надо, Дора. Я же тебя просила, — резко произнесла мисс Блеклок.
— Ой! — виновато поглядела на нее мисс Баннер.
— Конечно… Я просто забыла.
Но.., ты ведь действительно…
— Волнуюсь?
Вовсе нет.
По крайней мере, — добавила Летиция, стараясь быть правдивой, — не из-за этого.
Ты же говоришь про дурацкое объявление в “Газете”?
— Да… И даже если это шутка, то, по-моему, она очень злая.
— Злая?
— Да.
Я чувствую во всем какую-то злость.
То есть.., я хочу сказать.., нехорошая это шутка, вот что.
Мисс Блеклок взглянула на подругу.
Кроткие глаза, длинный упрямый рот, слегка вздернутый нос.
Бедная Дора, от нее с ума можно сойти! Такая преданная и такая суетливая… Боже, сколько с ней хлопот!
И вот на тебе — у этого милого, выжившего из ума существа еще остался нюх на нравственные и безнравственные поступки!
— Пожалуй, ты права, Дора, — сказала мисс Блеклок.
— Это нехорошая шутка.
— Мне она совсем не нравится, — с внезапной яростью выпалила мисс Баннер.
— Я боюсь… И ты тоже боишься, Летиция, — неожиданно прибавила она.
— Ерунда! — бодро возразила мисс Блеклок.
— Это опасно… Это.., это как бомба, которую присылают по почте.
— Да нет же, дорогая, просто какой-то недоумок решил сострить.
— Не вижу ничего смешного.
И действительно, ничего смешного тут не было… Лицо мисс Блеклок вдруг выдало ее мысли, и Дора торжествующе вскричала:
— Я же говорила!