Для вас.
— Что вы хотите сказать?
— Вы вроде бы говорили, миссис Хаймс, что вашего мужа убили на войне в Италии?
— Ну и что?
— А не проще ли было сказать правду, признаться, что он дезертировал?
Филлипа побелела и стиснула руки.
— Вы всегда до всего докапываетесь? — В голосе ее звучала горечь.
Креддок сухо ответил:
— Мы ждем от людей правды.
Она помолчала.
Потом спросила:
— Ну и что?
— То есть, миссис Хаймс?
— Что вы намерены теперь делать?
Рассказать всему свету?
Так нужно, да? Этого требует справедливость? Или, может, милосердие?
— А разве никто не знает?
— Здесь — никто.
Гарри, — ее голос дрогнул, — мой сын тоже ничего не знает.
И я не хочу, чтобы он узнал.
Нет-нет, никогда.
— Позвольте заметить, миссис Хаймс, что вы поступаете опрометчиво.
Когда мальчик подрастет, лучше скажите ему правду.
А то, если он узнает об этом не от вас, ему будет еще горше.
Или вы всю жизнь собираетесь рассказывать ему сказки про отца, погибшего геройской смертью?
— Я не рассказываю никаких сказок.
Вы что, считаете меня настолько бесчестной?
Мы просто не говорили на эту тему.
Его отец был.., был убит на войне.
В конце концов, для нас он и так все равно что мертв.
— Но ваш муж жив?
— Возможно.
Откуда мне знать?
— Когда вы встречались с ним в последний раз, миссис Хаймс?
Филлипа торопливо ответила:
— Я не видела его много лет.
— Вы совершенно уверены?
А может, вы все-таки видели его.., недели две тому назад?
— На что вы намекаете?
— Я не мог поверить, что вы встречались в оранжерее с Руди Шерцем.
Однако рассказ Мици звучал весьма убедительно.
Так что напрашивается вывод: мужчина, ради которого вы в то утро ушли с работы, — это ваш муж.
— Ни с кем я в оранжерее не встречалась.
— Может, ему потребовались деньги, и вы их ему дали?
— Я же сказала, я его не видела.
И ни с кем в оранжерее не встречалась!
— Среди дезертиров частенько попадаются сущие головорезы.
Иногда они участвуют в ограблениях… В налетах… В общем в делах такого рода.
И нередко у них есть пистолеты, привезенные из-за границы.
— Я не знаю, где мой муж.