Тот откинулся с ржавым скрипом.
Из капсулы высунулась голова — морщинистая, белобородая, старая.
Глубоко запавшие глаза с тревогой взирали на меня.
— Ларс Ульмар, — прохрипел Кен Стар, невероятно худой, невероятно древний.
— Вы все еще ждете?
— Конечно.
— Я схватил его за пергаментную кисть.
— Позвольте, я помогу вам, сэр.
Он позволил мне вывести его из капсулы.
За ним прошел старый Хабибула, и его кожа была гладкой и розовой, как у Лилит.
Глаза цвета гальки дико выпучились, когда он увидел её и меня.
— Ларс! — просопел он.
— Лиль!
Мы смертельно рады найти вас здесь… живых!
Когда мы увидели, что станция не отремонтирована, мы подумали, что её покинули.
Прищурясь, он поглядел на нас и покачал безволосой головой.
— Неужели вас здесь оставили? — прохрипел он.
— Одних на этом несчастном обломке?
Или не пришел корабль обеспечения?
Неужели все это смертельное время вы находились здесь, как в ловушке?
Опершись на руку Лилит, словно нуждаясь в поддержке даже при нулевой гравитации, Кен Стар глядел запавшими яркими глазами то на нее, то на меня.
— Сколько времени… сколько времени мы отсутствовали?
— Два часа.
— Я взглянул на часы.
— Может, немногим больше.
— Два смертельных часа! — повторил изумленный Хабибула.
— Ты смеешься над нами! Мы столько страдали, столько бед перенесли, так долго ждали, — а ты смеешься над нами!
Вспыхнув от негодования, он замолчал.
— Мы только что выбрались из Аномалии.
Мы перенесли столько опасностей, что у тебя могла бы кровь застыть в жилах.
Эти отчаянные годы мы жили на синтетической пище и железном упорстве.
Против всего коварства этой зловещей вселенной мы могли противопоставить только наши драгоценные мозги.
Он вновь засопел.
— А теперь ты встречаешь нас глупыми шутками!
— Я не понимаю… но это не шутка, Жиль.
— Я взглянул на сгорбленного старика, Кена Стара.
— Мы следили за временем, потому что его у нас осталось слишком мало.
Станция по-прежнему падает в Аномалию.
Я не думаю, что у нас остался хотя бы час.
Старик по-птичьи кивнул.
Повязка, которую носил более молодой Кен Стар, исчезла, однако я видел тонкую синеватую линию зигзагообразного шрама, пересекающего пергаментный лоб. Старый шрам, оставшийся с очень давних пор.
— Там, где мы побывали, время течет по-другому, — сказал он.
— Я не могу понять, насколько по-другому, но моя теория это объясняет.
В смещенных пространственно-временных координатах мгновения здесь соответствуют столетиям там.
Большую часть времени мы не располагали часами, лучшими, чем наши собственные тела, однако, видимо, за пределами Аномалии прошли многие месяцы…
— Смертельные годы! — взвыл старый Хабибула.
— И сколько этих лет я не знал драгоценного вкуса икры и вина!
— Если вы проникли за Аномалию, — в голосе моем звучала тревога, — нашли вы способ защиты?
Обнаружили вы способ остановить пришельцев?
— Мы узнали страшные вещи!