— Верно, не заподозришь, — согласился Чан Деррон.
Он покинул группу рабочих и вошел в просторное шумное помещение под палубами, где было много пассажиров с космических лайнеров.
Он закрыл дверь и облегченно вздохнул.
Ибо он прошел мимо флота, сквозь стены Новой Луны, он миновал внимательных сыщиков, которые осматривали каждого, кто входил в люк.
Он был в безопасности…
— Ваш билет, сэр…
Это был предусмотрительный темнокожий портье-марсианин.
Из кармана его формы торчал портрет с объявлением о награде.
Нахмурясь, Чан Деррон похлопал по своим карманам.
— Ох, вспомнил!
— Он замигал.
— Забыл, понимаете ли, в багаже.
Может, дадите дубликат?
Внимательные глаза изучили шрам.
Он слегка расслабился.
— Да, сэр, я дам вам временную контрамарку.
Ваше имя, сэр?
— Доктор Чарльз Даррел.
Морской биолог.
Я с Венеры, проездом к Земле.
Буду здесь денька два.
— Он поморщился, словно от боли.
— У вас нет темных очков?
Не привык к свету, а на Венере облака, знаете ли…
Так он обзавелся билетом, служившим на Новой Луне паспортом.
Чан посоветовал портье не беспокоиться, когда тот предложил позаботиться об его багаже (несуществующем), и поспешил дальше.
Ленточные транспортеры, по которым скользили подносы с кофе, привели его сквозь огромные залы, роскошные магазины в Зал Эфтаназии.
Однако Чан ни на что не обращал внимания, пока не увидел Казино — это было то место, где он надеялся встретить в полночь Василиска.
Прозрачные и подсвеченные изнутри столбы у входа казались колоннами живых алмазов.
Здесь были рубины и изумруды в тонкой золотой оправе.
В этом ослепительном сиянии стояла женщина, выглядевшая миниатюрной.
Вблизи она оказалась высокой девушкой, с такой грациозностью в осанке, какой он никогда не встречал.
У нее были платиновые волосы, прекрасная кожа была белой. Она была одета в манто из каллистянского меха.
А глаза — черно-фиолетового цвета.
Он двинулся к ней навстречу.
Она была невероятно красива.
От такой красоты у него болезненно перехватило горло.
Он не мог справиться с горечью при мысли о двойной преграде, разделяющей их, — ее богатство и его отчаянное положение.
Будь он каким-нибудь безобразным миллиардером, вяло подумал он, вернувшимся с колониальных шахт и плантаций, она могла бы его ждать…
Сердце его подскочило к горлу.
Девушка быстро подошла к нему.
Белое великолепие ее лица было освещено улыбкой.
Глаза потеплели.
Голосом радостным, но очень тихим, чтобы не услышал никто посторонний, она приветствовала его по имени:
— Эй, Чан!
Ты — Чан Деррон!
Чан пошатнулся, услышав эти слова, благодаря которым его тело, живое или мертвое, стоило четверть миллиона долларов.
Затем на его лице появилось восхищение.
Легкая, как пламя, девушка приблизилась и ласково взяла его за бесчувственную руку.
СЧАСТЬЕ ЖИЛЯ ХАБИБУЛЫ