— Жиль Хабибула заморгал, глядя на него.
Он похлопал себя по карману снова, искоса взглянул на Гаспара Ханнаса.
— Не думаю, что он успеет перерезать мне горло за одну секунду, Джей.
Вообще-то вас здесь так много, что он вряд ли отважится.
Дело в том, что Педро — трус с белой печенкой…
— Жиль, — сказал Джей Калам хмуро, — я говорю об опасности, которая будет грозить тебе, когда Василиск попытается нанести удар.
— В-В-Василиск? — губы Жиля стали пепельными, затрепетали.
— Ай! Этот смертельный Василиск!
Ты говорил, что он грозил ограбить и убить какого-то игрока.
Но зачем ему я?
Гаспар Ханнас затаил дух, и его белая детская улыбка вдруг стала почти умиротворенной.
— Разве мы не сказали тебе, Жиль? — спросил Джей Калам удивленно.
— Разве мы не сказали тебе, что Василиск обещал убить того, у кого будет наивысший выигрыш?
— А твои двадцать милиардов, Хабибула, — это наивысший выигрыш за всю историю Новой Луны.
— В могучем голосе Гаспара Ханнаса звучала свирепая радость.
— Однако я соглашусь принять эти деньги обратно — за черный жетон.
СВЕТЯЩИЙСЯ ЧЕЛОВЕК
Жиль Хабибула задрожал.
Его отвислый живот затрясся.
На перепуганном желтом лице выступили капли пота.
Маленькие глазки затуманились.
Зубы неудержимо стучали и затем они упали на пол.
— Ах-ах! — всхлипнул он.
— Аах… ах…
Он стал яростно вырывать из кармана свой выигрыш.
Джей Калам поднял с пола и вернул ему искусственные челюсти.
Он с лязгом вставил их в свой рот и злобно вскричал:
— Джей!
Ах, Джей! Почему ты мне не сказал?
Бедный старый слепец, убогий беззубый калека, которому и так осталось жить немного!
Джей, зачем ты вынудил старого Жиля сунуть голову в петлю?
— Тебя стережет весь флот Хала, — попытался убедить его командор, — и девять тысяч местных полицейских.
Мы защитим тебя, Жиль.
— Ага!
— В глазах Хала Самду был нетерпеливый блеск.
— Мы установили ловушку для Василиска, а твои двадцать миллиардов, Жиль, — очень неплохая приманка.
— О нет! — всхлипнул Жиль Хабибула.
— Старый Жиль — не приманка для капканов, не для того предназначена его бедная старая шкура.
— Шатаясь, он вернулся к столику, который незадолго до этого покинул так триумфально.
— Сколько осталось, Джей? — прохрипел он.
— Восемнадцать минут, чтобы лишиться двадцати миллиардов?
Крупье вновь побелел, увидев, что он возвращается.
— Поспеши! — поторопил его старый солдат.
— Проси делать ставки, крути шарик.
Во имя смертельной жизни, если это место — зал удачи, а не черная Клиника Эфтаназии.
Крупье сглотнул и хрипло прошептал:
— Делайте ваши ставки, джентльмены!
Ставки на стол!
Выпуклые глаза Жиля Хабибулы всматривались в ряд игроков.
— Какому-то смертельному дураку повезет, — прохрипел он.