Однако теперь… — Толстые линзы уставились на стол.
— Теперь те, кто считал его дураком, признают его математическим гением!
— Да нет, он и теперь дурак, — обратился Гаспар Ханнас к Джею Каламу, не тревожась о том, услышат его или нет за столом.
— Патологический игрок.
Я перевидал таких тысячи — они достаточно эгоистичны, чтобы верить, будто законы вероятности способна свергнуть их полоумная система.
Они никогда не умеют вовремя остановиться, пока не приходится, в конце концов, клянчить бесплатную черную фишку.
Дэвиан, видимо, будет просить ее завтра, когда спустит к утру все, что выиграл сейчас.
Командор сочувственно взглянул на коротышку, чьи беспокойные пальцы опять вдавливали клавиши калькулятора.
Он снова повернулся к хозяину Новой Луны.
— Старый клиент?
— Он уже двадцать лет пытается разорить меня.
— Невинно моргая, Ханнас стоял и смотрел, как Дэвиан заносит результаты своей игры в записную книжку.
— Я хорошо знаю его, он часто прилетает ко мне, чтобы спустить свои жалкие гроши.
Я даже встречал его жену, когда они впервые появились на моем старом корабле, — очаровательная девушка, она много лет пыталась спасти его после того, как он промотал все, что имел. Однако потом поняла, что Эфтаназия — единственное лекарство для таких типов.
Ему доводилось даже занимать ответственную должность в одной исследовательской фирме, в статистическом отделе.
Посмотрите на него сейчас — это же ничтожество.
Ханнас презрительно хихикнул.
— Все они одинаковы, — сказал он.
— Проиграются до нитки, а Синдикату приходится оплачивать им обратную дорогу.
Но им же этого мало!
Они не способны ничему научиться.
Они не успокаиваются.
Продают дома.
Предают родственников.
Отталкивают друзей, если у них есть друзья.
Живут в нищете, клянчат милостыню, воруют и вновь возвращаются сюда, чтобы попытаться сорвать банк.
— Печальный случай, — сказал Джей Калам, сочувственно взглянув на бледного игрока, на идиотскую улыбку Ханнаса.
— Вы даже не испытываете ответственности?
— Не я изобрел человеческую натуру. — Ханнас пожал плечами.
— И Синдикат таких, как он, не поощряет.
Дело в том, что практической выгоды от них мы не получаем, они создают только неприятные инциденты, когда совершают самоубийства за столами на глазах у публики, а то и нападая на наших людей вместо того, чтобы благопристойно попросить черный жетон.
Он фыркнул.
— Все они одинаковы, — повторил он.
— Этот Дэвиан — всего лишь чуть настойчивее остальных.
Джей Калам взглянул на хронометр и взял великана за руку.
— Двенадцать минут до полуночи, — сказал он тихо.
— Я думаю, нам лучше пройтись.
Но дайте людям сигнал не сводить глаз с доктора Даррела.
Они пошли через широкий зал. Хал Самду шагал впереди.
Тяжело дыша и переваливаясь, Жиль Хабибула плелся следом.
Лицо его было в крупных каплях пота.
— Во имя жизни! — всхлипывал он.
— Джей, Хал, неужели вы не подождете бедного старого Жиля?
Неужели вы оставите его одного в лапах ужасного Василиска?
Неужели вы не чувствуете угрозы в воздухе и не видите страха на лицах каждого смертного из присутствующих?
Джей Калам остановился, и старик вцепился в его руку.
— Джей, пойдем! — прохрипел он.
— Ради жизни, давай приготовимся.
Давай встанем у стены, и пусть нас окружат все наши люди с бластерами наготове…
— Заткнись, Жиль! — оборвал его Хал Самду.