— Опасность грозит только победителю.
Я думаю, что если мы окружим этого доктора Даррела…
— Моя смертельная жизнь!
Дрожащей рукой Жиль Хабибула показывал на стол, где остановилась игра.
Высокий человек в белом устанавливал на столе некий выпуклый предмет, завернутый в коричневую ткань.
Жиль Хабибула изумленно глядел, как он разворачивает ткань.
Глазам зрителей предстала черная коробка с полированными медными стержнями, выходящими из боков и верха.
К коробке была присоединена маленькая панель управления; кроме того, человек снял с головы наушники.
— Кто это?
— Жиль Хабибула вцепился в руку Ханнаса.
— Во имя драгоценной жизни, скажи, что это за прибор?
— Тонкий его голос дрожал.
— Мне не нравится этот странный аппарат, особенно в тот момент, когда нам предстоит иметь дело с таким чудовищем, как Василиск.
— Это всего лишь Джон Комэйн, — ржавым голосом произнес Гаспар Ханнас.
— Мы поговорим с ним.
Он подвел их к человеку, придумавшему Новую Луну.
Комэйн в своем белом лабораторном халате выглядел атлетом.
Светлые волосы его были жетскими и непокорными.
Лицо — словно квадратная строгая маска, невыразительные синие глаза — слегка выпуклы.
Он кивнул Гаспару Ханнасу, однако кивок получился жестким, неприветливым.
— Комэйн, — сказал Ханнас. — Это командор Калам и его помощники. Они ловят Василиска.
Стеклянные глаза бросили на них холодный взгляд.
— Джентльмены, — произнес сухой металлический голос, — я тоже, по-своему, пытаюсь разрешить эту проблему.
Я построил Новую Луну.
Я хочу защитить ее.
Жиль Хабибула показал на черную коробку.
— Да-да, доктор Комэйн.
А что это?
— Действия Василиска, — кратко сказал Комэйн, — показывают, что он использовал незнакомые нам технические средства.
Таким образом, первый шаг, который мы должны предпринять, — обнаружить и проанализировать используемые им силы.
И он резко повернулся к приборной панели.
— Ах, верно, — сказал Жиль Хабибула.
— Вы правы.
Что верно, то верно.
И они пошли вдоль столиков, внимательно рассматривая тысячи игроков.
Игра почти везде остановилась.
Повсюду слышался нервный шепот, время от времени прерываемый чьим-нибудь слишком громким смехом, выдающим страх.
Многие из тех, кто пришел сюда посмотреть на Василиска, похоже, сожалели о своей храбрости и теснились к дверям. — Моя смертельная жизнь! — опять изумленно закричал Жиль Хабибула.
Его трясущаяся рука указывала на столик, за которым прекратилась игра.
— Я знаю этого человека!
— Он показал на одного из игроков.
— Сорок лет назад мы были знакомы на Голубом Единороге!
Это Амо Брелекко!
— Естественно, ты знаешь его, — прихрипел Гаспар Ханнас.
— Таких, как мы трое, в те далекие времена не было.
— Ах вот как!
— Жиль Хабибула раздраженно выпрямился.
— Во имя жизни, Ханнас, я не давал тебе права зачислять меня в это общество.
— Он издал резкий неприятный звук, словно хотел сплюнуть.
— И ты, и Зел ни разу в жизни палец о палец не ударили, чтобы сделать что-нибудь хорошее.