Торопясь убраться с Края Света, он требовал полетных распоряжений.
Одну из наших вольнонаемных и троих членов экипажа я мог отпустить и разрешил им лететь на «Эревоне».
Магнитометры указывали на новую магнитную аномалию вокруг скалы возле центра Края Света.
К тому же десятки других проблем тревожили мое внимание, и мне хотелось прекратить беседу.
— Прошу прощения.
Когда я увидел отчаяние на прекрасном лице девушки, я почувствовал сожаление, но заставил себя говорить твердым голосом.
— Я отвечаю за безопасность станции, — сказал я.
— Вы не смогли объяснить, что произошло с астронавтами из команды «Эревона».
Вы не смогли объяснить причину вашего прибытия на станцию.
Вы не показали мне никаких документов.
Я не могу пропустить вас на борт.
Старый Хабибула налился кровью и что-то забормотал.
В глазах Лилит была угроза.
— Капитан Ульмар, — спросила она вдруг. — Почему вы здесь?
Мне не хотелось говорить ей об этом.
Я знал, что не хочу этого говорить.
И все же что-то в её пронзительных глазах заставило меня выложить правду.
— Причина в моем имени, — запинаясь, стал рассказывать я.
— Ларс Ульмар — не то имя, с которым можно сделать карьеру в Легионе.
Когда-то это была великая фамилия. Ее сделали великой поколения космических пионеров. Однако злые люди опорочили ее.
Я добровольно попросил назначения на Край Света, потому что хочу доказать, что я лучше, чем моя фамилия.
Пронизывающие глаза были безжалостными.
— Так вы родственник командору Кену Стару?
— Дальний.
Он младший сын командора Джона Стара.
Джон Стар раньше был Ульмаром, но затем Зеленый Холл наградил его за героизм лучшей фамилией.
Однако я никогда не встречал командора Кена Стара, и у меня нет причин ожидать его здесь.
— Клянусь драгоценной жизнью! — вскричал Жиль Хабибула.
— Мы только что сказали, что он в пути.
— Я принадлежу к другой ветви родового дерева, — сказал я, не обратив на слова старика внимания.
— Мы внесли собственный вклад в покорение пространства, но великими никогда не были и никогда никого не предавали.
Мы никогда не разделяли славу Пурпурного Холла, однако не смогли избежать его позора.
— Возможно, — сказала девушка.
Я помолчал, в душе надеясь, что она предоставит мне повод позволить им остаться.
Казалось, она собирается заговорить, но она промолчала, вздохнула и отвернулась.
Я оставил их в шлюзе. Старик поскуливал, как домашнее животное, которому дали взбучку.
Капитан Скаббард разозлился, когда я сказал, что ему придется везти пассажиров назад, однако не стал спорить.
Наши приборы показывали новое нарушение стабильности в Аномалии.
Если он и боялся своих пассажиров, то Края Света боялся еще больше.
Я отпустил с ним одну из вольнонаемных.
Срок её контракта уже закончился, и я не смог убедить её остаться.
Дерзкая брюнетка Гэй Каваи была душой станции, но теперь, когда я увидел Лилит Адамс, она стала старой, толстой и заурядной.
Я с сожалением отказал троим людям, которые просились лететь с ней.
Они должны были служить еще год, и у меня не было для них замены.
Вместе с полудюжиной других расстроенных безмолвных мужчин они проводили Гэй Каваи к люку.
Теперь мне надо было опасаться еще и за нравственный облик этих людей.
Капитан Скаббард получил указания и пробормотал, что надеется никогда больше со мной не увидеться.
Люки были задраены.
«Эревон» ушел вместе с солдатом и девушкой.
Вначале я был даже рад, что Аномалия опять ожила, потому что это позволило несчастным друзьям Гэй Каваи отвлечься, однако, с другой стороны, у нас появилось слишком много проблем.