Медленно покачав головой, он устало посмотрел на Лилит.
— Никто не хочет нам верить, — сказал он.
— Мы провели дополнительные проверки, эксперимент с ураном-238.
Он образует другой изотоп, свинец-237, с периодом полураспада четыре с половиной миллиарда лет.
Наш ответ поддерживает эту теорию.
У него были красные усталые глаза.
— Результаты нашего эксперимента показывают, что эти аномальные астероиды содержат меньше процента первоначального урана-238 и не больше 25% первоначального тория-232.
Это означает, что возраст этих скал, по меньшей мере, двадцать пять миллиардов лет.
Они в четыре раза старше нашей вселенной!
Лицо старого Хабибулы побледнело.
Он испуганно откинулся на спинку кресла, словно возраст этих камней был смертельной болезнью, которой он боялся заразиться от Стара.
— Командор, — вмешался я, — можно задать один вопрос?
Он наклонил голову.
— Я несколько лет слежу за этими камнями, — сказал я.
— Они во многом кажутся необычными!
Почему вы считаете, что это остатки первичной материи?
Может быть, торий и уран были привнесены в результате других процессов?
— Спасибо, капитан, — ответил он с болезненной улыбкой.
— Я знаю, что эти камни необычны не только своим возрастом, но также размерами, формой и составом.
Однако, я думаю, следует учитывать любую возможность ошибки.
Дело в том, что мы измерили не общий состав тория и урана, а точное соотношение их с изотопами свинца.
И проанализировали мы не только сплавы, из которых состоят астероиды, но также образцы пыли на поверхности.
— Словно забыв обо мне и о моем вмешательстве, он повернулся к Лилит.
Их пальцы сцепились на поверхности стола.
— Даже эта пыль в четыре раза старше, чем самое старое вещество, известное за пределами Аномалии.
Даже эта пыль подтверждает теорию, которая привела меня сюда.
Лицо Лилит было бледным и напряженным, как у него.
— Что это за теория, Кен?
Помолчав, собираясь с мыслями, он глотнул вина.
— Эта идея пришла мне в голову на Контр-Сатурне.
Я изучал объекты, которые раньше называли квазарами. Это объекты звездного типа, однако способные превращаться в галактики.
Самые большие бомбы во вселенной!
Один-единственный взрыв квазара заключает в себе энергию ста миллионов звезд.
— Какой ужас, — заморгал Жиль Хабибула.
— По сравнению с этими чудовищными бомбами наше лучшее оружие — детские игрушки.
Надеюсь, что ты не потребуешь от меня и от Лиль тягаться с таким страшным оружием?
— Я надеюсь, что мы сможем вести борьбу в других рамках, — хмуро улыбнулся Стар.
— Но враг наш достаточно опасен.
— Кен, я не понимаю.
— Глаза Лилит потемнели.
— Что общего взрывающиеся галактики имеют с этой Аномалией или со враждебной машиной?
Усевшись поудобнее, Стар поднял ладони и потер виски под повязкой.
— У таких взрывов может быть только один источник.
— Голос его звучал слабее, в нем чувствовалась боль.
— Сто миллионов сверхновых, собранных воедино, и то не хватит.
Единственный возможный источник — точка расширения пространства.
Вздрогнув, Жиль Хабибула залпом выпил вино.
— Вам известно, что масса искривляет пространство, — сказал Кен Стар.
— Когда кривизна достигает так называемого Радиуса Шварцшильда, пространство сжимается.
Это замкнутое пространство, обладающее массой, достаточной, чтобы оно было замкнутым, существует отдельно от нашего пространства-времени.