Однако энергии, заключенной в нем, достаточно, чтобы уничтожить любую галактику — учитывая, что масса здесь умножается на скорость света.
— Ты считаешь, что эти камни были заброшены из другой вселенной?
— Такое возможно.
— Стар осторожно отодвинул повязку, словно движение причиняло ему боль, и кивнул.
— Моя теория — новая точка зрения на вселенную.
Она предполагает, что все наши миры родились в результате расширения шварцшильдова пространства, заброшенного из более древнего пространства-времени около шести миллиардов лет назад.
Можно допустить, что мы являемся свидетелями рождения новой пространственно-временной вселенной каждый раз, когда наблюдаем взрыв галактики.
— О, смерть моя! — вздохнул старый Хабибула.
— Мир, в котором я жил, достаточно велик и коварен.
Не думаю, что мне нужны твои подтверждения.
Если природа столь сложна, то я предпочитаю машины — машины, построенные человеком.
— Поначалу эта новая космогония сбила меня с толку, но боюсь, что нам придется её принять.
— В глазах Кена Стара светился испуг.
— Если каждая взрывающаяся галактика представляет собой новую пространственно-временную вселенную, то настоящая вселенная в целом бесконечна, не только во времени и в пространстве, но также и во множестве!
Он взглянул на меня, словно давал ответ на незаданный мною скептический вопрос.
— Капитан, я посвятил этому годы, — сказал он.
— Мои анализы показывают, что каждая изверженная вселенная становится нестабильной и расширяется снова.
Дегенеративная материя её ядра взрывается и разлетается на части.
Расширение генерирует атомы водорода, которые собираются в галактические облака вокруг разделяющихся фрагментов.
Когда эти новые галактики стареют, они сжимаются, взрываются, и так возникают новые пространственно-временные вселенные.
Цикл творения никогда не прекращается.
— Новая идея о возникновении вселенной!
— Я сидел, пристально глядя на него.
— Я и не думал возражать — это просто слишком много для меня.
— Я в замешательстве.
— Лилит быстро улыбнулась мне.
Она повернулась к Кену Стару, глаза её были темны.
— Однако я все же не понимаю природу Аномалии.
— Поначалу я думал, что это всего лишь шрам — то есть пуп нашей вселенной.
Я заподозрил, что наша пространственно-временная система не полностью отделилась от материнской вселенной.
Я предположил, что эти древние камни каким-то образом выходят из раны в пространстве, которая еще не до конца затянулась.
— А как соотносятся с этими вещами ваши расчеты, сэр? — спросил я.
— Может ли такая рана миллиарды лет оставаться открытой?
Или она должна закрываться мгновенно?
— Честно говоря, не знаю.
— Стар помолчал, массируя виски.
— Вы должны понять тот факт, что каждая субвселенная может иметь собственную систему координат пространства и времени.
Возможно, то, что здесь является временем, там — пространство, так что наши шесть миллиардов лет по материнской вселенной — один миг.
— Я об этом не подумал.
— Есть и другие факторы, — добавил он.
— Кроме воздействий массы, предсказанных уравнениями Эйнштейна — Шварцшильда, существуют магнитные и радиационные эффекты, которые с трудом поддаются анализу.
Потемневшие глаза Лилит смотрели на стену за спиной Стара, словно она видела что-то далекое и опасное.
— Кен, означает ли твоя теория, что Аномалия — природная?
— Поначалу я надеялся, надеялся отчаянно.
Сейчас я сомневаюсь, что она исключительно природная.
Теория предполагает, что Аномалия может сжиматься, если ей вообще свойственны изменения.
Боюсь, что расширение, которое мы сейчас наблюдаем, имеет искусственное происхождение.
Старый Хабибула собирался налить себе вина.
Он поставил бутылку обратно и с ужасом уставился на Стара.
— Во имя сладкой жизни! — простонал он. — Что это значит?