Они крейсировали у берегов острова Гаити, ведя наблюдение за Наветренным проливом и страдая от лишений, связанных с наступлением дождливого сезона.
Но охота была безрезультатной, и месяц спустя они вернулись с пустыми руками в Порт-Ройял, где их ожидали крайне неприятные известия из Старого Света.
Мания величия Людовика XIV зажгла в Европе пожар войны.
Французские легионеры опустошили рейнские провинции, а Испания присоединилась к государствам, объединившимся для своей защиты от неистовых притязаний короля Франции.
И это еще было не самое худшее: из Англии, где народ изнемогал от изуверской тирании короля Якова, ползли слухи о гражданской войне.
Сообщалось, что Вильгельм Оранский получил приглашение прибыть в Англию.
Шли недели, и каждый прибывающий из Англии корабль доставлял в Порт-Ройял новые известия.
Вильгельм прибыл в Англию, и в марте 1689 года на Ямайке узнали, что он вступил на английский престол и что Яков бежал во Францию, пообещавшую оказать ему помощь в борьбе с новым королем.
Родственника Сэндерленда не могли радовать такие известия.
А вскоре было получено письмо от министра иностранных дел короля Вильгельма. Министр сообщал полковнику Бишопу о начале войны с Францией, что должно было отразиться и на колониях. В связи с этим в Вест-Индию направлялся генерал-губернатор лорд Уиллогби, и с ним для усиления ямайской эскадры, на всякий случай, следовала эскадра под командованием адмирала ван дер Кэйлена.
Полковник Бишоп понял, что его безраздельной власти в Порт-Ройяле пришел конец, даже если бы он и остался губернатором.
Лорд Джулиан не получал никаких известий лично для себя и не имел понятия, что ему следует делать.
Поэтому он устанавливал с полковником Бишопом более близкие и дружественные отношения, связанные с надеждами получить Арабеллу. Полковник же, опасаясь, что политические события вынудят его уйти в отставку, еще сильнее, чем прежде, мечтал породниться с лордом Джулианом, так как отдавал себе ясный отчет, что такой аристократ, как Уэйд, всегда будет занимать высокое положение.
Короче говоря, между ними установилось полное взаимопонимание, и лорд Джулиан сообщил полковнику все, что он знал о Бладе и Арабелле.
— Единственное наше препятствие — капитан Блад, — сказал он.
— Девушка любит его.
— Вы сошли с ума! — воскликнул Бишоп.
— У вас, конечно, есть все основания прийти к такому выводу, — меланхолически заметил его светлость, — но я в здравом уме и говорю так потому, что знаю об этом.
— Знаете?
— Совершенно точно. Арабелла сама мне в этом призналась.
— Какое бесстыдство!
Клянусь богом, я с ней разделаюсь по-своему!
— Не будьте идиотом, Бишоп!
— Презрение, с каким лорд Джулиан произнес эти слова, охладило пыл работорговца гораздо скорее, чем любые доводы.
— Девушку с таким характером нельзя убедить угрозами. Она ничего не боится.
Вы должны сдерживать свой язык и не вмешиваться в это дело, если не хотите навсегда погубить мои планы.
— Не вмешиваться?
Боже мой, но что же делать?
— Послушайте!
У Арабеллы твердый характер.
Я полагаю, что вы еще не знаете своей племянницы.
До тех пор, пока Питер Блад жив, она будет ждать его.
— А если Блад исчезнет, то она образумится?
— Ну, вот теперь вы, кажется, начинаете рассуждать здраво! — похвалил его Джулиан.
— Это первый важный шаг на пути к нашей цели.
— И у нас есть возможность сделать его! — воскликнул Бишоп с энтузиазмом.
— Война с Францией аннулирует все запреты по отношению к Тортуге.
Исходя из государственных интересов, нам следует напасть на Тортугу.
А одержав победу, мы не плохо зарекомендуем себя перед новым правительством.
— Гм! — пробурчал его светлость и, задумавшись, потянул себя за губу.
— Я вижу, вам все ясно! — грубо захохотал Бишоп.
— Нечего тут долго и думать: мы сразу убьем двух зайцев, а?
Отправимся к этому мерзавцу прямо в его берлогу, превратим Тортугу в груду развалин и захватим проклятого пирата.
Два дня спустя, то есть примерно через три месяца после ухода Блада из Порт-Ройяла, они снова отправились охотиться за неуловимым корсаром, взяв с собой всю эскадру и несколько вспомогательных кораблей.
Арабелле и другим дано было понять, что они намерены совершить налет на французскую часть острова Гаити, поскольку только такая экспедиция могла послужить удобным предлогом для отъезда Бишопа с Ямайки.
Чувство долга, особенно ответственное в такое время, должно было бы прочно удерживать полковника в Порт-Ройяле. Но чувство это потонуло в ненависти — наиболее бесполезном и разлагающем чувстве из всех человеческих эмоций.
В первую же ночь огромная каюта "Императора", флагманского корабля эскадры вице-адмирала Крофорда, превратилась в кабак. Бишоп был мертвецки пьян и в своих подогретых винными парами мечтах предвкушал скорый конец карьеры капитана Блада.
Глава XXV
НА СЛУЖБЕ У КОРОЛЯ ЛЮДОВИКА
А примерно за три месяца до этих событий корабль капитана Блада, гонимый сильными ветрами, достиг Кайонской гавани и бросил здесь якорь. Блад успел прибыть в Тортугу несколько раньше фрегата, который накануне вышел из Порт-Ройяла под командой старого волка Волверстона. В душе капитана Блада царил ад.