А всех остальных мы продадим с торгов.
Полковник Бишоп кивнул головой в знак согласия:
— Ваше превосходительство очень добры.
Но, клянусь честью, это не партия рабочих, а жалкое стадо кляч. Вряд ли от них будет какой-нибудь толк на плантациях.
Презрительно щуря маленькие глазки, он вновь осмотрел всех осужденных, и выражение злой недоброжелательности на его лице еще более усилилось.
Затем, подозвав к себе капитана "Ямайского купца" Гарднера, он несколько минут разговаривал с ним, рассматривая полученный от него список.
Потом полковник сунул список обратно Гарднеру и подошел к осужденным повстанцам.
Подле молодого моряка из Сомерсетшира Бишоп остановился.
Ощупав мускулы на руках Питта, он приказал ему открыть рот, чтобы осмотреть зубы; облизнулся, кивнул головой и, не поворачиваясь, буркнул шедшему позади него Гарднеру:
— За этого — пятнадцать фунтов.
Капитан скорчил недовольную гримасу:
— Пятнадцать фунтов?
Это не составит и половины того, что я хотел просить за него.
— Это вдвое больше того, что я был намерен заплатить, — проворчал полковник.
— Но ведь и тридцать фунтов за него — слишком дешево, ваша честь.
— За такую цену я могу купить негра.
Эти белые свиньи не умеют работать и быстро дохнут в нашем климате.
Гарднер начал расхваливать здоровье Питта, его молодость и выносливость, словно речь шла не о человеке, а о вьючном животном.
Впечатлительный Питт стоял молча, не шевелясь.
Лишь румянец, то появлявшийся, то исчезавший на его щеках, выдавал внутреннюю борьбу, которую вел с собой молодой человек, пытаясь сохранить самообладание.
У Питера Блада эта гнусная торговля вызывала чувство глубочайшего отвращения.
В стороне от всего этого прогуливалась, разговаривая с губернатором, девушка, на которую Блад обратил внимание. Губернатор прыгал около нее, глупо улыбаясь и прихорашиваясь.
Девушка, очевидно, не понимала, каким мерзким делом занимался полковник.
А быть может, подумал Блад, это было ей совершенно безразлично?
В эту секунду полковник Бишоп повернулся на каблуках, собираясь уходить.
— Двадцать фунтов — и ни пенса больше.
Это моя предельная цена. Она вдвое больше той, какую вам предложит Крэбстон.
Капитан Гарднер, поняв по его тону, что это действительно окончательная цена, вздохнул и согласился.
Бишоп направился дальше, вдоль шеренги заключенных.
Блада и стоявшего рядом с ним худого юношу полковник удостоил только мимолетным взглядом.
Однако, следующий за ними мужчина средних лет и гигантского телосложения, по имени Волверстон, потерявший глаз в сражении при Седжмуре, привлек к себе его внимание, и торговля началась снова.
Питер Блад стоял в ослепительных лучах солнца, глубоко вдыхая незнакомый душистый воздух.
Он был насыщен странным ароматом, состоящим из смеси запахов кампешевого дерева, ямайского перца и душистого кедра.
Необычайный этот аромат заставил его забыть обо всем и погрузиться в бесполезные размышления.
Он совершенно не был расположен к разговорам. Так же чувствовал себя и Питт, молча стоявший возле Блада и думавший о неизбежной разлуке с человеком, рядом с которым, плечом к плечу, он прожил смутные месяцы и полюбил его, как друга и старшего брата.
Чувства одиночества и тоски властно охватили его, и по сравнению с этим все, что он пережил раньше, показалось ему незначительным.
Разлука с доктором была для Питта мучительным завершением всех обрушившихся на него несчастий.
К осужденным подходили другие покупатели, рассматривали их, проходили мимо, но Блад не обращал на них внимания.
Затем в конце шеренги осужденных произошло какое-то движение.
Это Гарднер громким голосом сообщал что-то толпе остальных покупателей, ожидавших, пока полковник Бишоп отберет нужный ему человеческий товар.
После того как Гарднер закончил свою речь, Блад заметил, что девушка говорила о чем-то Бишопу и хлыстом с серебряной рукояткой показывала на шеренгу.
Бишоп, прикрыв глаза рукой от солнца, поглядел на осужденных и двинулся к ним тяжелой, раскачивающейся походкой вместе с Гарднером и в сопровождении шедших позади девушки и губернатора.
Медленно идя вдоль шеренги, полковник поравнялся с Бладом и прошел бы мимо, если бы девушка не коснулась своим хлыстом руки Бишопа.
— Вот тот человек, которого я имела в виду, — сказала она.
— Этот? — спросил полковник, и в его голосе прозвучало презрение.
Питер Блад пристально всматривался в круглые глазки полковника, глубоко сидевшие, как изюминки в пудинге, на его желтом мясистом лице.
Блад чувствовал, что этот оскорбительный осмотр вызывает краску на его лице.
— Ба! — услышал он голос Бишопа.
— Мешок костей.
Пусть его берет кто хочет.