— Как?
Двойня?
О нет.
Я не женат, сэр… Это… мой двоюродный брат, сэр.
— Что, что?
— Он заболел, сэр, — быстро солгал Нэтталл.
— Доктор здесь?
— Его хижина вон там, — небрежно указал Кент.
— Если его там нет, ищи где-нибудь в другом месте.
— И с этими словами он ушел.
Обрадовавшись, что Кент удалился, Нэтталл вбежал в ворота.
Доктора Блада в хижине не оказалось.
Любой здравомыслящий человек на его месте дождался бы доктора здесь, но Нэтталл не принадлежал к числу людей такого рода…
Он выскочил из ворот ограды и после минутного раздумья решил идти в любом направлении, только не туда, куда ушел Кент.
По выжженному солнцем лугу Нэтталл пробрался на плантацию сахарного тростника, золотистой стеной высившегося в ослепительных лучах июньского солнца.
Дорожки, проходившие вдоль и поперек плантации, делили янтарное поле на отдельные квадраты.
Заметив вдали работающих невольников, Нэтталл подошел к ним.
Питта среди них не было, а спросить о нем Нэтталл не решался.
Почти полчаса бродил он по дорожкам в поисках доктора.
В одном месте его задержал надсмотрщик и грубо спросил, что ему здесь нужно.
Нэтталл опять ответил, что ищет доктора Блада.
Тогда надсмотрщик послал Нэтталла к дьяволу и потребовал, чтобы тот немедленно убрался.
Испуганный плотник пообещал сейчас же уйти, но по ошибке пошел не к хижинам, где жили невольники, а в противоположную сторону, на самый дальний участок плантации, у опушки густого леса.
Надсмотрщику, изнемогавшему от полуденного зноя, вероятно, было лень исправлять его ошибку.
Так Нэтталл добрался до конца дорожки и, свернув с нее, наткнулся на Питта, который чистил деревянной лопатой оросительную канаву.
Питт был бос, вся его одежда состояла из коротких и рваных бумажных штанов. На голове торчала соломенная шляпа с широкими полями.
Увидев его, Нэтталл вслух поблагодарил бога.
Питт удивленно поглядел на плотника, который унылым тоном, охая и вздыхая, рассказал ему печальные новости, суть которых заключалась в том, что необходимо было срочно найти Блада и получить у него десять фунтов стерлингов, без которых всем им грозила гибель.
— Будь ты проклят, дурак! — гневно сказал Питт.
— Если тебе нужен Блад, так почему ты тратишь здесь время?
— Я не могу его найти, — проблеял Нэтталл, возмутившись таким отношением к нему.
Он не мог, разумеется, понять, в каком взвинченном состоянии находится Питт, который к утру, после бессонной ночи и тревожного ожидания, дошел уже до отчаяния.
— Я думал, что ты…
— Ты думал, я брошу лопату и отправлюсь на поиски доктора?
Боже мой, и от такого идиота зависит наша жизнь!
Время дорого, а ты тратишь его попусту.
Ведь если надсмотрщик увидит тебя со мной, что ты ему скажешь, болван?!
От таких оскорблений Нэтталл на мгновение лишился дара речи, а потом вспылил:
— Клянусь богом, мне жаль, что я вообще связался с вами!
Клянусь…
Но чем еще хотел поклясться Нэтталл, осталось неизвестным, потому что из-за густых зарослей появилась крупная фигура мужчины в камзоле из светло-коричневой тафты. Его сопровождали два негра, одетые в бумажные трусы и вооруженные абордажными саблями.
Неслышно подойдя по мягкой земле, он оказался в десяти ярдах от Нэтталла и Питта.
Испуганный Нэтталл бросился в лес, как заяц. Это был самый глупый и предательский поступок, какой он только мог придумать.
Питт простонал и, опершись на лопату, не двигался с места.
— Эй, ты!
Стой! — заорал полковник Бишоп, и вслед беглецу понеслись страшные угрозы, перемешанные с бранью.
Однако беглец, ни разу не обернувшись, скрылся в чаще.
В его трусливой душе теплилась одна-единственная надежда, что полковник Бишоп не заметил его лица, ибо он знал, что у полковника хватит власти и влияния отправить на виселицу любого не понравившегося ему человека.
Уже после того, как беглец был далеко, плантатор вспомнил о двух неграх, шедших за ним по пятам, словно гончие собаки.
Это были телохранители Бишопа, без которых он не появлялся на плантации, с тех пор как несколько лет назад один невольник бросился на него и чуть не задушил.