Прошло еще несколько минут, и Питт перевел взгляд на капитана Блада.
— Ты что-нибудь понимаешь в астрономии, Питер? — спросил он.
— В астрономии?
К сожалению, я не могу отличить пояс Ориона от пояса Венеры.
— Жаль.
И все остальные члены нашей разношерстной команды, должно быть, так же невежественны в этом, как и ты?
— Ты будешь ближе к истине, если предположишь, что они знают еще меньше меня.
Джереми показал на светлую точку в небе справа, по носу корабля, и сказал:
— Это Полярная звезда.
Видишь?
— Разумеется, вижу, — ленивым голосом ответил Блад.
— А Полярная звезда, если она висит перед нами, почти над правым бортом, означает, что мы идем курсом норд-норд-вест или, может быть, норд-вест, так как я сомневаюсь, чтобы мы находились более чем в десяти градусах к западу.
— Ну и что же? — удивился капитан Блад.
— Ты говорил мне, что, пройдя между островами Тобаго и Гренада, мы пошли в Кюрасао к западу от архипелага.
Но если бы мы шли таким курсом, то Полярная звезда должна была бы быть у нас на траверсе — вон там.
Состояние лени, владевшее Бладом, исчезло мгновенно.
Он сжался от какого-то мрачного предчувствия и только хотел что-то сказать, как луч света из двери каюты на корме прорезал темноту у них над головой.
Дверь закрылась, и они услыхали шаги по трапу.
Это был дон Диего.
Капитан Блад многозначительно сжал пальцами плечо Джереми и, подозвав испанца, обратился к нему по-английски, как обычно делал в присутствии людей, не знавших испанского языка.
— Разрешите наш маленький спор, дон Диего, — шутливо сказал он.
— Мы здесь спорим с Питтом, какая из этих звезд — Полярная.
— И это все? — спокойно спросил испанец. В его тоне звучала явная ирония.
— Если мне не изменяет память, вы говорили, что господин Питт — ваш штурман.
— Да, за неимением лучшего, — с шутливым пренебрежением заметил капитан.
— Но я сейчас был готов спорить с ним на сто песо, что искомая звезда — вот эта.
— И он небрежно указал рукой на первую попавшуюся светлую точку в небе.
Блад потом признался Питту, что, если бы дон Диего с ним согласился, он убил бы его на месте.
Однако испанец откровенно выразил свое презрение к астрономическим познаниям Блада.
— Ваше убеждение основано на невежестве, дон Педро. Вы проиграли: Полярная звезда — вот эта, — сказал он, указывая на нее.
— А вы убеждены в этом?
— Мой дорогой дон Педро! — запротестовал испанец, которого начал забавлять этот разговор.
— Ну мыслимо ли, чтобы я ошибся?
Да и у нас есть, наконец, такое доказательство, как компас.
Пойдемте взглянуть, каким курсом мы идем.
Его полная откровенность и спокойствие человека, которому нечего скрывать, сразу же рассеяли подозрения Блада.
Однако убедить Питта было не так легко.
— В таком случае, дон Диего, — спросил он, — почему же мы идем в Кюрасао таким странным курсом?
— У вас есть все основания задать мне такой вопрос, — без малейшего замешательства ответил дон Диего и вздохнул.
— Я надеялся, что допущенная мной небрежность не будет замечена.
Обычно я не веду астрономических наблюдений, так как всецело полагаюсь на навигационное счисление пути.
Но, увы, никогда нельзя быть слишком уверенным в себе.
Сегодня, взяв в руки квадрант, я, к своему стыду, обнаружил, что уклонился на полградуса к югу, а поэтому Кюрасао находится сейчас от нас почти прямо к северу.
Именно эта ошибка и вызвала задержку в пути.
Но теперь все в порядке, и мы придем туда к утру.
Объяснение это было настолько прямым и откровенным, что не оставляло сомнений в честности дона Диего.
И когда испанец ушел, Блад заметил, что вообще нелепо подозревать его в чем-либо, ибо он доказал свою честность, открыто заявив о своем согласии скорее умереть, чем взять на себя какие-либо обязательства, несовместимые с его честью.
Впервые попав в Карибское море и не зная повадок здешних авантюристов, капитан Блад все еще питал по отношению к ним некоторые иллюзии.
Однако события следующего дня грубо их развеяли.
Выйдя на палубу до восхода солнца, он увидел перед собой туманную полоску земли, обещанную им испанцем накануне.