Не скрывая своего раздражения, он сказал об этом Левасеру.
— Держи свое мнение при себе! — ответил ему капитан.
— Неужели ты думаешь, что я такой идиот, который сует голову в петлю, не зная заранее, как ее оттуда вытащить?
Я поставлю губернатору Тортуги такие условия, что он не сможет их не принять.
Веди корабль к острову Вихрен Магра.
Мы сойдем там и на берегу уладим все.
Да прикажи доставить в каюту этого щенка д'Ожерона.
И Левасер вернулся в каюту к даме своего сердца.
Туда же вскоре привели и ее брата.
Капитан приподнялся с места, чтобы встретить его, нагнувшись при этом из опасения удариться головой о потолок каюты.
Мадемуазель д'Ожерон также встала.
— Зачем это? — спросила она, указывая на связанные руки брата.
— Весьма сожалею об этой вынужденной необходимости, — сказал Левасер.
— Мне самому хочется положить этому конец.
Пусть господин д'Ожерон даст слово…
— Никакого слова я не дам! — воскликнул побледневший от гнева юноша, не испытывавший недостатка в храбрости.
— Ну, вот видишь, — пожал плечами Левасер, как бы выражая этим свое сожаление.
— Анри, это же глупо! — воскликнула девушка.
— Ты ведешь себя не как мой друг.
Ты…
— Моя маленькая глупышка… — ответил ей брат, хотя слово "маленькая" совсем не подходило к ней, так как она была значительно крупнее его.
— Маленькая глупышка, неужели я мог бы считать себя твоим другом, если бы унизился до переговоров с этим мерзавцем-пиратом?
— Спокойно, молодой петушок! — засмеялся Левасер, но его смех не сулил ничего приятного.
— Подумай, сестра, — говорил Анри, — погляди, к чему привела тебя глупость!
Несколько человек уже погибло по милости этого чудовища.
Ты не отдаешь себе отчета в своих поступках. Неужели ты можешь верить этому псу, родившемуся в канаве и выросшему среди воров и убийц?..
Он мог добавить еще кое-что, но Левасер ударил юношу кулаком в лицо.
Как и многие другие, он очень мало интересовался правдой о себе.
Мадемуазель д'Ожерон подавила готовый вырваться у нее крик, а ее брат, шатаясь от удара, с рассеченной губой, прислонился к переборке.
Но дух его не был сломлен; он искал глазами взгляд сестры, и на бледном его лице появилась ироническая улыбка.
— Смотри, — спокойно заметил д'Ожерон. — Любуйся его благородством.
Он бьет человека, у которого связаны руки.
Простые слова, произнесенные тоном крайнего презрения, разбудили в Левасере гнев, всегда дремавший в несдержанном, вспыльчивом французе.
— А что бы ты сделал, щенок, если бы тебе развязали руки?
— И, схватив пленника за ворот камзола, он неистово начал его трясти.
— Отвечай мне!
Что бы ты сделал, пустозвон, мерзавец, подлец… — И вслед за этим хлынул поток слов, значения которых мадемуазель д'Ожерон не знала, но все же могла понять их грязный и гнусный смысл.
Она смертельно побледнела и вскрикнула от ужаса.
Опомнившись, Левасер распахнул дверь и вышвырнул ее брата из каюты.
— Бросьте этого мерзавца в трюм! — проревел он, захлопывая дверь.
Взяв себя в руки, Левасер, заискивающе улыбаясь, повернулся к девушке.
Но бледное лицо ее окаменело.
До этой минуты она приписывала своему герою несуществующие добродетели; сейчас же все, что она увидела, наполнило ее душу смятением.
Вспомнив, как он зверски убил голландского капитана, она сразу же убедилась в справедливости слов, сказанных ее братом об этом человеке, и на лице ее отразились ужас и отвращение.
— Ну, что ты, моя дорогая? Что с тобой? — говорил Левасер, приближаясь к ней.
Сердце девушки болезненно сжалось. Продолжая улыбаться, он подошел к ней и с силой притянул ее к себе.
— Нет… нет!.. — задыхаясь, закричала она.
— Да, да! — передразнивая ее, смеялся Левасер. Эта насмешка показалась ей ужаснее всего.
Он грубо тащил ее к себе, умышленно причиняя боль. Отчаянно сопротивляясь, девушка пыталась вырваться из его объятий, но он, рассвирепев, насильно поцеловал ее, и с его лица слетели последние остатки маски героя.
— Глупышка, — сказал он.