Быть может, потому, что этот день был удачным для капитана Блада, он пожал плечами и махнул рукой.
Затем Левасер предложил, чтобы "Арабелла" и захваченное ею судно возвратились на Тортугу, разгрузили там какао, а Блад навербовал дополнительно людей, благо сейчас их уже было на чем перевезти.
Сам Левасер, по его словам, хотел заняться необходимым ремонтом своего корабля, а затем направиться на юг, к острову Салтатюдос, удобно расположенному на 11ь северной долготы.
Здесь Левасер был намерен ожидать Блада, чтобы вместе с ним уйти в набег на Маракайбо.
К счастью для Левасера, капитан Блад не только согласился с его предложением, но и заявил о своей готовности отплыть немедленно.
Едва лишь ушла "Арабелла", как Левасер завел свои корабли в лагуны и приказал разбить на берегу палатки, в которых должна жить команда корабля на время ремонта "Ла Фудр".
Вечером к заходу солнца ветер усилился, а затем перешел в сильный шторм, сопровождаемый ураганом. Левасер был рад тому, что успел вывезти людей на берег, а корабли ввести в безопасное убежище.
На минуту он задумался было над тем, каково сейчас приходилось капитану Бладу, попавшему в этот ужасный шторм, но тут же отогнал эти мысли, так как не мог позволить себе, чтобы они долго его беспокоили.
Глава XV
ВЫКУП
Утро следующего дня было великолепно. В прозрачном и бодрящем после шторма воздухе чувствовался солоноватый запах озер, доносившийся с южной части острова. На песчаной отмели Вихрен Магра, у подножия белых дюн, рядом с парусиновой палаткой Левасера разыгрывалась странная сцена.
Сидя на пустом бочонке, французский пират был занят решением важной проблемы: он размышлял, как обезопасить себя от гнева губернатора Тортуги.
Вокруг него, как бы охраняя своего вожака, слонялось человек шесть его офицеров; пятеро из них — неотесанные охотники в грязных кожаных куртках и таких же штанах, а шестой — Каузак.
Перед Левасером стоял молодой д'Ожерон, а по бокам у него — два полуобнаженных негра. На д'Ожероне была сорочка с кружевными оборками на рукавах, сатиновые короткие панталоны и на ногах красивые башмаки из дубленой козлиной кожи.
Камзол с него был сорван, руки связаны за спиной.
Миловидное лицо молодого человека осунулось.
Здесь же на песчаном холмике в неловкой позе сидела его сестра.
Она была очень бледна и под маской высокомерия тщетно пыталась скрыть душившие ее слезы.
Левасер долго говорил, обращаясь к д'Ожерону, и наконец с напускной учтивостью заявил:
— Полагаю, месье, что теперь вам все ясно, но, во избежание недоразумений, повторяю: ваш выкуп определяется в двадцать тысяч песо, и, если вы дадите слово вернуться сюда, можете отправляться за ними на остров Тортуга.
На поездку я даю вам месяц и предоставляю все возможности туда добраться.
Мадемуазель д'Ожерон останется здесь заложницей.
Вряд ли ваш отец сочтет эту сумму чрезмерной, ибо в нее входит цена за свободу сына и стоимость приданого дочери.
Черт меня побери, но мне кажется, что я слишком скромен!
Ведь о господине д'Ожероне ходят слухи, что он человек богатый.
Д'Ожерон-младший, подняв голову, бесстрашно взглянул прямо в лицо пирату:
— Я отказываюсь — категорически и бесповоротно! Понимаете?
Делайте со мной, что хотите. И будьте вы прокляты, грязный пират без совести и без чести!
— О, какие слова! — усмехнулся Левасер.
— Какой темперамент и какая глупость!
Вы не подумали, что я могу с вами сделать, если вы будете упорствовать в своем отказе?
А у меня есть возможность заставить любого упрямца согласиться.
И кроме того, советую помнить, что честь вашей сестры находится у меня в залоге.
Ну, а если вы забудете вернуться с приданым, то не считайте меня нечестным, если я забуду жениться на Мадлен.
И Левасер, осклабясь, подмигнул молодому человеку, заметив, что лицо брата Мадлен передернулось от ужаса.
Д'Ожерон бросил дикий взгляд на сестру и увидел в ее глазах отчаяние.
Отвращение и ярость снова овладели молодым человеком.
— Нет, собака! Нет!
Тысячу раз нет!
— Глупо упорствовать, — холодно, без малейшей злобы, но с издевательским сожалением заметил Левасер.
В его руках вилась и дергалась бечевка, по всей длине которой он механически завязывал крепкие узелки.
Подняв ее над собой, он произнес: — Знаете, что это такое?
Это четки боли. После знакомства с ними многие упрямые еретики превратились в католиков.
Эти четки помогают человеку стать благоразумным, так как от них глаза вылезают на лоб.
— Делайте, что вам угодно!
Левасер швырнул бечевку одному из негров, который на лету поймал ее и быстро закрутил вокруг головы пленника.
Между бечевкой с узлами и головой он вставил небольшой кусок металла, круглый и тонкий, как чубук трубки.
Тупо уставившись на своего капитана, негр ожидал его знака начинать пытку.
Левасер взглянул на свою жертву. Лицо д'Ожерона стало свинцово-бледным, и на лбу, пониже бечевки, выступили капли пота.
Мадемуазель д'Ожерон вскрикнула и хотела подняться, но, удерживаемая стражами, со стоном опустилась на песок.