— А если губернатор д'Ожерон откажется внести этот выкуп?
Тогда что?
— Он засмеялся и не спеша встал.
— Нет, нет!
Капитан Левасер хочет пока оставить у себя девушку? Хорошо. Пусть будет так. Но до этого он обязан внести выкуп и взять на себя риск, связанный с тем, что мы можем и не получить его.
— Правильно! — воскликнул один из офицеров Левасера.
А Каузак добавил:
— Капитан Блад прав.
Это соответствует нашему договору.
— Что соответствует договору? Болваны!
— Левасер терял самообладание.
— Дьявол вас разорви!
Откуда я возьму двадцать тысяч песо?
У меня нет и половины этой суммы.
Я буду вашим должником, пока не заработаю таких денег.
Вас это устраивает?
Пираты одобрительно зашумели. Можно было не сомневаться, что это их устраивало бы, но у капитана Блада были иные соображения:
— А если вы умрете до того, как заработаете такую сумму?
Ведь наша профессия полна неожиданностей, мой капитан.
— Будьте вы прокляты! — заревел Левасер, побагровев от злости.
— Вас ничто не удовлетворит!
— О, совсем нет.
Двадцать тысяч песо и немедленный дележ.
— У меня их нет.
— Тогда пусть пленников купит тот, у кого есть такие деньги.
— А у кого же, по-вашему, они есть, если их нет у меня? Кто может выложить такую сумму?
— Я, — ответил капитан Блад.
— Вы? — изумился Левасер.
— Вам… вам нужна эта девушка?
— Почему же нет?
Я превосхожу вас не только в галантности, идя на определенные материальные жертвы, чтобы получить эту девушку, но и в честности, поскольку готов платить за то, что мне требуется.
Левасер остолбенел от удивления и, по-идиотски открыв рот, глядел на капитана "Арабеллы".
Так же изумленно глядели на него и офицеры "Ла Фудр".
Капитан Блад, снова усевшись на бочонок, вытащил из внутреннего кармана своего камзола маленький кожаный мешочек.
— Мне приятно решить трудную задачу, которая кажется вам неразрешимой.
Левасер и его офицеры не сводили выпученных глаз с маленького мешочка, который медленно развязывал Блад. Осторожно раскрыв его, он высыпал на левую ладонь четыре или пять жемчужин. Каждая из них была величиной с воробьиное яйцо.
Двадцать таких жемчужин достались Бладу при дележе трофеев, захваченных после разгрома испанской флотилии искателей жемчуга.
— Вы как-то хвастались, Каузак, что хорошо разбираетесь в жемчуге.
Во что вы оцените эту жемчужину?
Бретонец алчно схватил грубыми пальцами блестящий, нежно переливающийся всеми цветами радуги шарик и, любуясь им, стал его рассматривать.
— Тысяча песо, — ответил он хриплым от волнения голосом.
— На Тортуге или Ямайке за эту жемчужину дадут несколько больше, а в Европе она стоит в два раза дороже.
Но я принимаю вашу оценку, лейтенант.
Как видите, все они почти одинаковы.
Вот вам двенадцать жемчужин, то есть двенадцать тысяч песо, которые и являются долей экипажа "Ла Фудр" в три пятых стоимости трофеев, как обусловлено нашим договором.
За восемь тысяч песо, следуемых "Арабелле", я несу ответственность перед моими людьми… А сейчас, Волверстон, прошу доставить мою собственность на борт "Арабеллы".
— И, указав на пленников, он поднялся с бочонка.
— О нет! — взвыл Левасер, дав волю своей ярости.
— Вы ее не получите!
И он бросился на стоявшего в стороне настороженного и внимательного Блада, но один из офицеров Левасера преградил ему дорогу: