Погляди сейчас на наши корабли.
— Я и так на них смотрю.
— Ну, тогда я и разговаривать не хочу с такой трусливой тварью!
— Ты смеешь называть меня трусом?
— Конечно!
Бретонец, тяжело сопя, исподлобья взглянул на обидчика.
Однако требовать от него удовлетворения он не мог, помня судьбу Левасера и прекрасно понимая, какое удовлетворение можно получить от капитана Блада.
Поэтому он пробормотал обиженно:
— Ну, это слишком!
Очень уж много ты себе позволяешь!
— Знаешь, Каузак, мне смертельно надоело слушать твое нытье и жалобы, когда все идет не так гладко, как на званом обеде.
Если ты ищешь спокойной жизни, то не выходи в море, а тем более со мной, потому что со мной спокойно никогда не будет.
Вот все, что я хотел тебе сказать.
Разразившись проклятиями, Каузак оставил Блада и отправился к своим людям, чтобы посоветоваться с ними и решить, что делать дальше.
А капитан Блад, не забывая и о своих врачебных обязанностях, отправился к раненым и пробыл у них до самого вечера.
Затем он поехал на берег, в дом губернатора, и, усевшись за стол, на изысканном испанском языке написал дону Мигелю вызывающее, но весьма учтивое письмо.
"Нынче утром Вы, Ваше высокопревосходительство, убедились, на что я способен, — писал он.
— Несмотря на Ваше более чем двойное превосходство в людях, кораблях и пушках, я потопил или захватил все суда Вашей эскадры, пришедшей в Маракайбо, чтобы нас уничтожить.
Сейчас Вы не в состоянии осуществить свои угрозы, если даже из Ла Гуайры подойдет ожидаемый Вами "Санто-Ниньо".
Имея некоторый опыт, Вы легко можете себе представить, что еще произойдет.
Мне не хотелось беспокоить Вас, Ваше высокопревосходительство, этим письмом, но я человек гуманный и ненавижу кровопролитие.
Поэтому, прежде чем разделаться с Вашим фортом, который Вы считаете неприступным, так же как раньше я расправился с Вашей эскадрой, которую Вы тоже считали непобедимой, я из элементарных человеческих побуждений делаю Вам последнее предупреждение.
Если Вы предоставите мне возможность свободно выйти в море, заплатите выкуп в пятьдесят тысяч песо и поставите сто голов скота, то я не стану уничтожать город Маракайбо и оставлю его, освободив сорок взятых мною здесь пленных.
Среди них есть много важных лиц, которых я задержу как заложников впредь до нашего выхода в открытое море, после чего они будут отосланы обратно в каноэ, специально захваченных мною для этой цели.
Если Вы, Ваше высокопревосходительство, неблагоразумно отклоните мои скромные условия и навяжете мне необходимость захватить форт, хотя это будет стоить многих жизней, я предупреждаю Вас, что пощады не ждите. Я начну с того, что превращу в развалины чудесный город Маракайбо… "
Закончив письмо, Блад приказал привести к себе захваченного в Гибралтаре вице-губернатора Маракайбо.
Сообщив ему содержание письма, он направил его с этим письмом к дону Мигелю.
Блад правильно учел, что вице-губернатор был самым заинтересованным лицом из всех жителей Маракайбо, который согласился бы любой ценой спасти город от разрушения.
Так оно и произошло.
Вице-губернатор, доставив письмо дону Мигелю, действительно дополнил его своими собственными настойчивыми просьбами.
Но дон Мигель не склонился на просьбы и мольбы.
Правда, его эскадра частично была захвачена, а частично потоплена.
Но адмирал успокаивал себя тем, что его застигли врасплох, и клялся, что это никогда больше не повторится.
Захватить форт никому не удастся.
Пусть капитан Блад сотрет Маракайбо с лица земли, но ему все равно не уйти от сурового возмездия, как только он решится выйти в море (а рано или поздно ему, конечно, придется это сделать)!
Вице-губернатор был в отчаянии.
Он вспылил и наговорил адмиралу много дерзостей.
Но ответ адмирала был еще более дерзким:
— Если бы вы были верноподданным нашего короля и не допустили бы сюда этих проклятых пиратов, так же как я не допущу, чтобы они ушли отсюда, мы не попали бы сейчас в такое тяжелое положение.
Поэтому прошу не давать мне трусливых советов.
Ни о каком соглашении с капитаном Бладом не может быть речи, и я выполню свой долг перед моим королем.
Помимо этого, у меня есть личные счеты с этим мерзавцем, и я намерен с ним расплатиться.
Так и передайте тому, кто вас послал!
Этот ответ адмирала вице-губернатор и принес в свой красивый дом в Маракайбо, где так прочно обосновался капитан Блад, окруженный сейчас главарями корсаров.
Адмирал проявил такую выдержку после происшедшей катастрофы, что вице-губернатор чувствовал себя посрамленным и, вручая Бладу ответ, вел себя весьма дерзко, чем адмирал остался бы очень доволен, если бы мог это видеть.
— Ах так! — спокойно улыбаясь, сказал Блад, хотя его сердце болезненно сжалось, так как он все же рассчитывал на иной ответ.
— Ну что ж, я сожалею, что адмирал так упрям.
Именно поэтому он и потерял свой флот.
Я ненавижу разрушения и кровопролития.
Но ничего не поделаешь.