— Может быть, вам будет приятно узнать, что капитан изменил для вас курс корабля.
Он намерен высадить вас на Ямайке, как можно ближе к ПортРойялу.
Мы уже сделали поворот, и, если ветер удержится, вы скоро будете дома.
— Мы очень признательны капитану… — протянул его светлость, заметив, что Арабелла не намеревается отвечать.
Она сидела нахмурившись, печально глядя перед собой.
— Да… вы можете быть ему признательны, — кивнул Питт.
— Капитан очень рискует. Вряд ли кто согласился бы так рисковать на его месте.
Но он уж всегда такой…
Питт вышел, оставив лорда Джулиана в задумчивости. Его светлость с возрастающим беспокойством продолжал тщательно изучать лицо Арабеллы, хотя бесцветные глаза его сохраняли все то же сонливое выражение.
Наконец Арабелла перевела на него взгляд и сказала:
— Ваш Каузак, по-видимому, говорил правду.
— Я заметил, что вы это проверяли, — сказал лорд Джулиан, — и ломаю себе голову, к чему вам это знать.
Не получив ответа, он стал молча наблюдать за ней, перебирая пальцами локоны золотистого парика, обрамлявшие его длинное лицо.
Арабелла в задумчивости сидела у стола и, казалось, очень внимательно рассматривала чудесные испанские кружева, которыми была обшита скатерть.
Лорд Джулиан прервал молчание.
— Этот человек поражает меня, — медленно произнес он вялым голосом.
— Изменить свой курс для нас?.. Удивительно! Но еще удивительней то, что изза нас он подвергается большой опасности, решаясь войти в воды, омывающие Ямайку… Нет, этот человек просто поражает меня!
Арабелла Бишоп рассеянно взглянула на него.
Затем ее губы как-то странно, почти с презрением, вздрогнули.
Своими пальчиками она начала что-то выстукивать по столу.
— Меня гораздо больше поражает иное, — сказала она. — То, что он не считает нас людьми, за которых можно взять хороший выкуп.
— Хотя это то, чего вы заслуживаете.
— Да? А почему?
— Потому что вы оскорбили его.
— Я привыкла называть вещи их собственными именами.
Тут лорд Джулиан взорвался: — Вы привыкли?
Но я, чтоб мне лопнуть, не хвастался бы этим!
Это свидетельствует либо о крайней молодости, либо о крайней глупости.
— Он помолчал секунду, чтобы вернуть себе обычное хладнокровие, и добавил: — Это также и проявление неблагодарности. Неблагодарность, конечно, человеческое свойство, но проявлять ее… ребячество.
На щеках Арабеллы выступил слабый румянец.
— Ваша светлость, вы огорчены моим поведением… Но я… я не понимаю вас.
К кому я проявила неблагодарность? И в чем, когда?
— К капитану Бладу.
Разве он не пришел и не спас нас?
— Пришел? — холодно переспросила Арабелла.
— Я не имела понятия о том, что он знал о нашем пребывании на "Милагросе".
Его светлость позволил себе проявить чуть заметную нетерпеливость.
— Как бы то ни было, а именно он освободил нас от этого испанского мерзавца, — сказал лорд Джулиан.
— Неужели в этой варварской части света до сих пор не заметили того, что хорошо известно даже в Англии? Ведь капитан Блад, по существу, воюет только против испанцев.
И назвать его вором и пиратом, как это сделали вы, по меньшей мере неблагоразумно и неосторожно.
— Неосторожно? — презрительно переспросила она.
— А какое мне дело до осторожности?
— Вижу, что никакого.
Но подумайте тогда хотя бы об элементарном чувстве признательности.
Должен честно сказать вам, мисс Бишоп, что на месте Блада я не мог бы так вести себя.
Чтоб мне утонуть!
Поразмыслите, сколько мучений он претерпел от своих соотечественников, и вы, так же как и я, удивитесь, что он еще способен отличать англичан от испанцев.
Быть проданным в рабство!
Бр-р-р!
— И его светлость содрогнулся.