Вы не уйдете из порта, висельник!
Будь я проклят, если я не обеспечу вам вечную стоянку здесь, на пирсе для казней!
Питер Блад насторожился и взглянул на обрюзгшее лицо своего врага.
Переложив длинную трость в левую руку, он небрежно засунул правую руку за отворот своего камзола и быстро повернулся к нахмурившемуся лорду Джулиану:
— Если мне не изменяет память, ваша светлость обещали мне неприкосновенность.
— Да, я обещал, — сказал лорд Джулиан, — но вы своим поведением затрудняете выполнение этого обещания.
— Он поднялся.
— Вы оказали мне услугу, капитан Блад, и я надеялся, что мы сможем быть друзьями.
Но поскольку вы предпочитаете другое… — Он пожал плечами и, взмахнув рукой, указал на губернатора.
Блад закончил фразу за него:
— Вы хотите сказать, что у вас не хватает твердости, чтобы противостоять требованиям этого хвастуна.
— Внешне он был спокоен и даже улыбался.
— Хорошо, praemonitus praemunitus.
В латыни вы, действительно, не очень сильны, а то могли бы знать, что эти слова означают: кто предупрежден, тот вооружен.
— Предупрежден?
Ого! — зарычал Бишоп.
— Но предупреждение немножко запоздало.
Вы не уйдете из этого дома!
— Он сделал шаг по направлению к двери.
— Эй, кто там!.. — раздался его зычный голос.
И тут же, издав горлом какой-то неопределенный звук, он застыл на месте.
Капитан Блад, вытащив изза отворота камзола правую руку, держал в ней пистолет, богато украшенный золотом и серебром. Черное дуло пистолета глядело прямо в лоб губернатору.
— И вооружен, — сказал Блад.
— Ни с места, милорд, а то может произойти несчастный случай, — предупредил он лорда Джулиана, который бросился было Бишопу на помощь.
Лорд застыл на месте. Губернатор с внезапно побледневшим лицом и отвисшей нижней губой закачался.
Питер Блад мрачно смотрел на него, вызывая этим еще больший страх у полковника.
— Сам удивляюсь, почему бы мне не прикончить вас на месте без дальнейших разговоров, — сказал он спокойно.
— И если я этого не делаю, то по той же причине, по которой однажды уже подарил вам жизнь, хотя и тогда вы не имели на нее права.
Убежден, что вы не знаете этой причины, но пусть вас утешает то, что она существует.
И я советую вам не злоупотреблять моим терпением. Сейчас оно переселилось в мой указательный палец, лежащий на собачке пистолета.
Вы хотите меня повесить… Это самое худшее, что может ожидать меня, но до этого, как вы понимаете, я не поколеблюсь выбить из вашей головы мозги.
— Он отбросил трость, освободив левую руку.
— Будьте добры, полковник Бишоп, дайте мне вашу руку.
Живо, живо, вашу руку!
Побуждаемый повелительным тоном, взглядом решительных синих глаз и блеском пистолета, Бишоп повиновался без возражений.
Его отвратительное многословие иссякло, и он не мог заставить себя произнести хотя бы одно слово.
Капитан Блад продел свою левую руку сквозь согнутую руку губернатора, потом засунул свою правую руку с оружием за отворот камзола.
— Хотя пистолета и не видно, но тем не менее он направлен в ваше жирное брюхо.
Даю честное слово, что при малейшей провокации, безразлично, от кого она будет исходить — от вас или от кого-либо другого, — я уложу вас на месте… Имейте это в виду, лорд Джулиан… Ну, а сейчас, гнусная рожа, шагай живо, деловито, улыбайся любезно, насколько это тебе удастся, и веди себя как следует, не то тебе придется подумать о черных водах Коцита.
Рука об руку они прошли через дом и спустились в сад, где взволнованная Арабелла ожидала возвращения Блада.
Размышление над последними словами капитана сначала внесло в ее душу смятение, но затем она ясно представила себе то, что могло быть причиной смерти Левасера.
Она сообразила, что сделанный ею вывод мог быть с таким же успехом применен и к истории спасения Бладом Мэри Трэйл.
Когда мужчина ради женщины рискует своей жизнью, то легко, конечно, предположить, что он лично заинтересован в этом, так как на свете найдется очень немного мужчин, которые рисковали бы, не надеясь получить что-либо взамен.
Но Блад был одним из этих немногих.
Теперь ему не пришлось бы долго убеждать Арабеллу в той чудовищной несправедливости, с какой она к нему относилась.
Ей вспомнились все слова, случайно подслушанные на борту корабля, названного ее именем, и то, что он сказал, когда она одобрила его решение принять королевский патент, и, наконец, все сказанное им в это утро и вызвавшее лишь ее негодование.
Все это приобрело новое значение в ее сознании, освободившемся от необоснованных подозрений.
Вот почему она и решила задержаться в саду до его возвращения, извиниться и положить конец всем недоразумениям между ними.
Она ждала его, но оказалось, что ее терпение должно было подвергнуться новому испытанию.
Когда Блад наконец появился, он был не один, а с дядей, причем они шли, к ее удивлению, дружески беседуя.