И все же капитан попросил меня уехать. Он сделал это совсем не из страха перед последствиями — нет, он вообще ничего не боится. Он поступил так и не из какого-то личного уважения ко мне. Напротив, он признался, что ненавидит меня по той же причине, которая вынуждает его беспокоиться о моей безопасности…
— Я не понимаю, — сказала она, когда лорд Джулиан запнулся на мгновение.
— Все это как-то противоречиво…
— Это так только кажется… а дело в том, Арабелла, что этот несчастный осмелился… полюбить вас.
Она вскрикнула и схватилась рукой за грудь. Сердце у нее учащенно забилось.
В изумлении она смотрела на лорда Джулиана.
— Я… я напугал вас? — озабоченно спросил он.
— Я опасался этого, но все же должен был вам рассказать, чтобы вы наконец знали все.
— Продолжайте, — попросила она.
— Хорошо. Он видел во мне человека, мешавшего ему, как он сказал, добиться вашей взаимности.
Он с удовольствием расправился бы со мной, убив меня на дуэли.
Но, поскольку моя смерть могла бы причинить вам боль и поскольку ваше счастье для него драгоценнее всего на свете, он добровольно отказался задержать меня как заложника.
Если бы ему помешали отплыть и я мог бы погибнуть во время боя, то возможно, что… вы стали бы оплакивать меня.
На это он также не соглашался.
Он сказал — я точно передаю его слова, — что вы назвали его вором и пиратом и если из нас двоих вы предпочли меня, то ваш выбор, по его мнению, был сделан правильно.
Поэтому он предложил мне покинуть корабль и приказал своим людям доставить меня на берег.
Глазами, полными слез, она взглянула на него.
Затаив дыхание, он сделал шаг по направлению к ней и протянул ей руку:
— Был ли он прав, Арабелла?
Мое счастье зависит от вашего ответа.
Но она молча продолжала смотреть на него. В глазах ее стояли слезы. Пока она молчала, он не решался подойти к ней ближе.
Сомнения, мучительные сомнения овладели им.
А когда она заговорила, он сразу же почувствовал, насколько верными были эти сомнения. Своим ответом Арабелла сразу дала понять ему, что из всего сказанного им до ее сознания дошла и осталась в нем только та часть его сообщения, которая касалась чувств Блада к ней.
— Он так сказал?! — воскликнула она.
— О боже мой!
Она отвернулась от него и сквозь листву апельсиновых деревьев, окаймлявших аллею, стала смотреть на блестящую гладь огромной бухты и холмы, видневшиеся вдали.
Прошло несколько минут. Уэйд стоял, со страхом ожидая, что она скажет дальше.
И вот Арабелла наконец заговорила снова — медленно, словно размышляла вслух:
— Вчера вечером, когда мой дядя полыхал таким бешенством и такой злобой, я начала понимать, что безумная мстительность — это свойство тех людей, которые поступают дурно и неправильно.
Они доводят себя до безумия, чтобы оправдать любые свои поступки.
Я слишком легко верила всем ужасам, которые приписывали Питеру Бладу.
Вчера он сам объяснил мне эту историю с Левасером, которую вы слыхали в Сен-Никола.
А сейчас вы… вы сами подтверждаете его правдивость и порядочность… Только очень хороший человек мог поступить так благородно…
— Я такого же мнения, — мягко сказал лорд Джулиан.
Арабелла тяжело вздохнула.
— А что сегодня стоит ваше или мое мнение? — сказала она, вздохнув еще раз.
— Как тяжело и горько думать о том, что, если бы я не оттолкнула его вчера своими словами, он мог бы быть спасен!
Если бы мне удалось переговорить с ним до его ухода!
Я ждала, но он возвратился не один, с ним был мой дядя, и я даже не подозревала, что не увижу его больше.
А сейчас он снова изгнанник, снова пират… Ведь когда-нибудь его все равно поймают и повесят.
И виновата в этом я, одна я!
— Ну что вы говорите!
Единственный виновник — это ваш дядя с его дикой злобой и упрямством.
Не обвиняйте себя ни в чем.
Арабелла нетерпеливо обернулась к нему, и глаза ее по-прежнему были полны слез.
— Как вы можете так говорить? — воскликнула она. — Он же сам рассказал вам, что виновата именно я.
Он же сам говорил вам о том, как я оскорбляла его, как была к нему несправедлива, и я знаю теперь, как это верно.
— Не огорчайтесь, Арабелла, — успокаивал ее лорд Джулиан.
— Поверьте мне, я сделаю все возможное, чтобы спасти его.
От волнения у нее перехватило дыхание.