Флоренс за нее душу отдать готова, а мисс Эмили сама Мне говорила, что просто счастлива иметь таких милых арендаторов.
— По-моему, мистер Пай тут слегка поклонился.
— Да, она сказала мне, что на этот раз ей прямо — таки повезло.
— В ее доме, — заметил я, — исключительно успокаивающая атмосфера.
Мистер Пай блеснул на меня глазами.
— Правда?
Вам так кажется?
Ну, это очень любопытно.
Но мне, знаете, это странно!
Да, странно.
— Почему же, мистер Пай? — спросила Джоан.
Пай развел пухленькими ручками.
— Да нет, ничего, ничего.
Просто слегка удивился, вот и все.
Я и вправду верю, что каждый дом имеет определенную атмосферу.
Мне кажется, что людские мысли и чувства переносятся на стены и мебель.
Он на мгновенье умолк.
Я огляделся вокруг, подумав, как бы я смог описать атмосферу этого дома.
Мне показалось это ужасно странным — но этот дом не имел вообще никакой атмосферы!
Вот уж действительно примечательная вещь!
Размышляя об этом, я перестал вслушиваться в разговор между Джоан и нашим хозяином.
Опомнился я, только услышав, что Джоан начинает прощаться.
Я пробудился от своих грез наяву и присоединился к сестре.
Мы вышли в холл.
Когда мы подходили к двери, через щель для писем на коврик упал конверт.
— Вечерняя почта, — пробормотал мистер Пай, глядя на конверт.
— Так что же, мои милые молодые друзья, вы будете заходить ко мне, не правда ли?
Какое утешение встретить людей с широким умственным кругозором здесь, в этих стоячих водах, где никогда ничего не происходит.
Он попрощался с нами за руку и заботливо помог мне сесть в машину.
Джоан взялась за руль, мы медленно объехали вокруг безукоризненного газона и машина выехала на прямую дорожку. Джоан подняла руку, чтобы помахать хозяину, стоявшему на ступеньках перед домом.
Я наклонился, чтобы сделать то же самое.
Нам, однако, никто не ответил.
Мистер Пай уже разорвал конверт.
Он стоял и неподвижным взглядом смотрел на письмо в своей руке.
Джоан однажды охарактеризовала его как «пухлого розового херувимчика».
Пухлым он, разумеется, был и сейчас, но херувима не напоминал даже отдаленно.
На лице, побагровевшем и искаженном, видны были ярость и удивленна Да, и кроме того, страх.
В этот момент я понял, что конверт был мне уже чем-то знаком.
Сразу я этого не сообразил — это была одна из тех вещей, которые человек замечает подсознательно, прежде чем успеет сообразить.
— Господи помилуй, — удивилась Джоан, — что стряслось со стариканом?
— Что-то мне кажется, — ответил я, — что его так обрадовало письмо, которое он только что получил. Не исключено, что в нем не было подписи.
Джоан повернула ко мне удивленное лицо, а машина резко дернулась.
— Осторожней, девочка, — напомнил я ей.
Джоан снова обратила внимание на дорогу.
Лицо ее нахмурилось.
— Думаешь, такое же, как получили мы?
— Вот именно.
— Каков же этот Лимсток на самом деле? — задумчиво проговорила Джоан.
— Выглядит ведь он самым невинным, сонным и спокойным городком во всей Англии.
— Таким, где, если уж цитировать мистера Пая, никогда ничего не происходит, — вставил я.