Стенографии, машинописи или бухгалтерии.
— Не думаю, что справилась бы.
К таким вещам у меня никаких способностей.
А кроме того…
— Что же еще?
Перед этим она отвернулась, а теперь снова медленно повернула голову ко мне.
В покрасневших глазах стояли слезы.
И голос у нее сейчас был совсем как у ребенка:
— А чего я буду уезжать отсюда?
Чтобы все было так, как им хочется?
Я им здесь не нужна, а я останусь.
Останусь всем назло.
Сволочи!
Свиньи!
Я всех тут в Лимстоке ненавижу.
Они все думают, что я — безобразная дурочка!
Покажу!
Я им…
Это был детский глупо патетический приступ ярости.
Я услышал чьи-то шаги по гравию за углом дома.
Встаньте, — свирепо прошипел я.
— Идите в дом — вот туда через гостиную.
И бегом в ванную!
Умойте лицо!
Быстро!
Она неловко вскочила и проскользнула через французское окно в комнаты почти в тот же момент, когда из-за угла появилась Джоан.
Я сообщил Джоан, что Миген будет обедать с нами.
— Отлично, — ответила она, — Миген я люблю, хоть она и похожа на подкидыша, словно бы ее когда-то нашли на пороге виллы.
Но она занимательная.
До сих пор я почти не упомянул о канонике Калтропе и его жене.
А ведь как он, так и его жена стоят упоминания. Своеобразные люди.
Я еще не встречал человека такого же далекого от будничной жизни, как Калеб Дейн Калтроп.
Его мир — это книги и рабочий кабинет.
Зато миссис Калтроп всегда прекрасно ориентировалась в любой ситуации.
Хотя советы она давала нечасто и никогда ни во что не вмешивалась, для беспокойной совести городка она была чем-то вроде всеведущего господа бога.
Она остановила меня на Хай-стрит через день после того, как у нас обедала Миген.
Меня удивило это — еще бы нет — потому что походка миссис Калтроп напоминала скорее бег, чем обычный человеческий шаг, что еще больше подчеркивалось ее бросавшимся в глаза сходством с гончей. А поскольку глаза ее были всегда устремлены к какой-то отдаленной точке на горизонте, вам казалось, что человек, которого она в действительности ищет, где-нибудь милях в полутора перед вами.
— О! — сказала она.
— Мистер Бертон!
Она произнесла это с легким оттенком торжества, как человек, решивший исключительно хитрую головоломку.
Против того, что я и впрямь мистер Бертон, возразить было нечего, и миссис Калтроп, отведя взгляд от горизонта, постаралась остановить его на мне.
— Не знаете, почему это я именно с вами хотела поговорить?
Тут я ничем не мог помочь.
Она стояла и хмурилась в глубокой растерянности.
— О чем-то отвратительном, — добавила она.
— Прошу прощения, — ответил я удивленно.
— Ага! — воскликнула миссис Калтроп.
— Анонимные письма!
Каким образом они появились тут одновременно с вами?
— Ну, нет, — запротестовал я, — они тут были и до нас!