— А как вы полагаете?
Это обвинение было правдивым?
— Нет, нет, конечно же нет… Я абсолютно уверена, что миссис Симмингтон никогда.., что… — Бедная мисс Эмили смутилась и покраснела до корней волос.
— Я думаю, что в этом нет ни крошки правды.., хотя, разумеется, это могло быть карой…
— Карой? — я вытаращил на нее глаза.
Эмили Бартон, красная, как пион, похожа была сейчас на фигурку стыдливой пастушки из мейсенского фарфора.
— Я не могу отделаться от мысли, что все эти ужасные письма, все те страдания и горе, которые они причинили, имеют цель.
— Еще бы — для того ведь их и посылали, — ответил я хмуро.
— Нет, нет, мистер Бертон, вы меня не правильно поняли.
Я говорю не о человеке, писавшем их, — это, конечно, негодяй.
Я думала о той цели, которую могло иметь божественное провидение!
Оно послало нам все эти страдания, чтобы заставить осознать наши собственные недостатки.
— Провидение надо полагать, смогло бы воспользоваться и более подходящим оружием.
Мисс Эмили пробормотала что-то насчет неисповедимости путей господних.
— Нет, — запротестовал я.
— Люди слишком уж часто сваливают на бога зло, которое они совершают сами и добровольно.
Я бы еще не возражал, если бы вы сказали, что оно было послано дьяволом, но господу богу незачем наказывать нас, мисс Бартон.
Все мы и так как нельзя старательнее наказываем друг друга.
— Но я не могу понять, зачем кто-то посылает эти письма?
Я пожал плечами:
— Какой-то душевнобольной.
— По-моему, это ужасно грустно.
— Грустно?
Это мерзость!
И я не прошу извинения за то, что употребил это слово, — оно точно выражает мое мнение.
Розовая краска исчезла с лица мисс Бартон.
Сейчас она была бледной, как мел.
— Но почему, мистер Бертон, почему?
Неужели это может кому-то доставлять радость?
— Этого не можем, увы, понять ни вы, ни я.
Мисс Эмили понизила голос:
— Здесь никогда не происходило ничего подобного — никогда, столько я себя помню.
Мы жили тут все как одна счастливая семья.
Что бы на это сказала моя мамочка?
Господи, приходится радоваться, что она хоть от этого была избавлена.
Я подумал, что старая миссис Бартон, судя по тому, что я о ней слышал, вынесла бы и не то еще и, вернее всего, наслаждалась бы подобной сенсацией.
— Меня это ужасно огорчает, — продолжала мисс Эмили.
— А вы сами.., гм.., не получали ничего подобного? — спросил я.
Она залилась краской.
— О нет.., о нет, нет!
Это было бы ужасно!
Я поспешно извинился, тем не менее ушла она в высшей мере расстроенная.
Я вошел в дом.
Джоан стояла в гостиной у камина, в котором горел огонь — вечера были еще холодные.
В руках у нее было распечатанное письмо.
Услышав мои шаги, она быстро обернулась.
— Джерри!
Вот это было в почтовом ящике — кто-то кинул нам его туда.
Начинается:
«Ты, крашеная стерва…»