— Разберемся, конечно.
Это только вопрос времени и выдержки.
Такие дела обычно затягиваются, но решаются.
Надо лишь все время суживать круг подозреваемых лиц.
— Действовать методом исключения? — сказал я.
— Да.
И другими обычными методами.
— Следить за почтовыми ящиками, проверять пишущие машинки, искать отпечатки пальцев и так далее?
Он улыбнулся:
— Вот, вот.
В управлении были уже Симмингтон и Гриффит.
Меня представили высокому, узколицему мужчине в штатском.
— Инспектор Грейвс, — объяснил Нэш, — приехал из Лондона, чтобы помочь нам.
Он — специалист по анонимкам.
Грейвс грустно улыбнулся, а я подумал, что жизнь, проведенная в погоне за авторами анонимок, должна быть довольно удручающей.
Однако инспектор Грейвс проявил что-то вроде меланхолического энтузиазма.
— Эти случаи всегда на одно лицо, — произнес он глубоким, грустным голосом так, словно бы вдруг заговорила печальная полицейская овчарка.
— Вы бы даже удивились, до чего однообразны словарь и содержание этих писем.
— Года два назад у нас был один такой случай, — сказал Нэш.
— Инспектор Грейвс помогал нам тогда.
Я заметил, что на столе перед Грейвсом разложены какие-то письма.
Видимо, он просматривал их перед нашим приходом.
— Трудность в том, — заметил Нэш, — чтобы получить эти письма от людей.
Они либо швыряют их в камин, либо не хотят признаться, что вообще их получали.
Им это неприятно, да и не хотят иметь дело с полицией.
Люди в этом отношении еще очень отсталы.
— И все же нам удалось собрать неплохую коллекцию этих писем, — заметил Грейвс.
Нэш вытащил из кармана анонимку, которую я ему дал, и подал ее Грейвсу.
Пробежав ее глазами, Грейвс положил ее рядом с остальными и с чувством произнес:
— Великолепная; ничего не скажешь — великолепная.
Я бы лично охарактеризовал эту анонимку несколько иначе, но у специалистов своя особая точка зрения.
Я был бы рад, если бы этот ядовитый, похабный бред хоть кому-то доставил удовольствие.
— Думаю, что у нас их уже достаточно, чтобы что-то предпринять, — сказал инспектор Грейвс, — а вас, господа, прошу приносить всякое новое письмо, если вы их получите.
Если услышите о ком-то, получившем такую анонимку (особенно вы, доктор, среди пациентов), постарайтесь уговорить их прийти к нам.
У меня здесь, — он начал быстро перебирать разложенные письма, — одна, полученная два месяца назад мистером Симмингтоном, одна, доставленная доктору Гриффиту, одна — мисс Джинч, одна, адресованная миссис Мадж, жене мясника, одна — Дженнифер Кларк, служанке в
«Трех коронах», потом та, которая пришла миссис Симмингтон, и та, которую вчера получила мисс Бертон.., да, и еще та, которая пришла управляющему банком.
— Представительное собрание, — заметил я.
— И при всем том ни одной, которая отличалась бы от других случаев в прошлом!
Похожи, как две капли воды, на письма той шляпницы.
А вот тут у меня копии писем, которые писала в Нортумберленде какая-то школьница.
Знаете, господа, я бы рад был иногда увидеть что-то новое, а не этот до омерзения одинаковый бред.
— Ничто не ново под луною, — пробормотал я.
— Вот именно. Вы бы еще больше поверили в это, занимаясь нашей работой. Нэш вздохнул и сказал: — Святая правда.
— А к какому-нибудь определенному выводу насчет особы автора вы уже пришли? — спросил Симмингтон.
Грейвс откашлялся и прочел нам маленькую лекцию:
— Все эти письма имеют некоторые общие черты.
Я перечислю их вам, господа, быть может, это наведет вас на какие-то мысли.
Текст писем составлен из слов и отдельных букв, вырезанных из книги.
Старой книги — я бы сказал, чтобы избежать риска быть опознанным по почерку, что, как сейчас почти все знают, для полиции — игрушки… Пытаться изменить почерк не имеет особого смысла, при тщательном анализе эксперт разберется и в этом.
Ни на письмах, ни на конвертах нет отчетливых отпечатков пальцев.