— Мусорная корзинка была бы далеко не так драматична, — согласился я.
— Конечно, можно было бы поджечь письмо спичкой и понемногу присматриваться, как оно горит — или присматриваться, как оно понемногу горит.
— Только, когда хочешь, чтобы что-то загорелось, как на зло не получается, — возразила Джоан.
— Никакого эффекта не было бы.
Жег бы просто спичку за спичкой.
Она встала и подошла к окну, а потом быстро повернулась ко мне.
— Хотела бы я знать, кто это написал.
— Ну, этого мы никогда не узнаем.
— Да, пожалуй, что так.
— Она немного помолчала и добавила:
— Я вот начинаю думать и не знаю — так ли уж это забавно.
Знаешь, я думала, что.., что нам здесь рады.
— А нам и рады.
Это же писал кто-то, у кого пары шариков не хватает…
— Я тоже так думаю.
Фу, мерзость!
Она пошла во двор погреться на солнышке. Я курил свою первую утреннюю сигарету и размышлял о том, что Джоан права.
Это действительно была мерзость.
Кому-то было не по вкусу, что мы на время приехали сюда, кого-то раздражала светлая, молодая красота Джоан, кто-то умышленно хотел сделать больно.
Само собой, что лучше всего было относиться к этому с юмором, но в глубине души я знал, что смешного тут мало.
Перед полуднем пришел доктор Гриффит.
Я договорился с ним, что раз в неделю он будет меня осматривать.
Оуэн Гриффит мне нравился.
Смуглый брюнет, не то, чтобы светский лев, несколько медлительный, но зато руки у него были ловкие и ласковые.
Он чуть заикался и был немного застенчив.
Чтобы ободрить меня, он сказал, что мое выздоровление быстро подвигается вперед, однако добавил:
— Как вы себя сегодня чувствуете?
Мне только кажется или вы нынче действительно не в своей тарелке?
— Вы угадали, — ответил я.
— За завтраком мы получили исключительно гнусное анонимное письмо, так что у меня до сих пор противно во рту.
Он поставил свой чемоданчик.
Его узкое смуглое лицо оживилось.
— Хотите сказать, что и вы получили одно из этих писем?
Меня это начало занимать.
— А что — это здесь часто случается?
— Да.
С некоторых пор.
— Вот как! — сказал я.
— А я-то думал, что мы кому-то помешали просто тем, что чужие здесь.
— Нет, нет, с этим тут нет ничего общего.
Это… — Он замолчал, а потом спросил:
— Что там было написано?
Хотя… — он внезапно покраснел, — может быть, не надо было спрашивать?
— Охотно вам отвечу.
Написано было, что та бабенка, которую я привез с собой, стоит того, чтобы согрешить, но о том, что это моя сестра, и болтать нечего!
Это, так сказать, сокращенная версия.
Его смуглое лицо потемнело от гнева еще больше.
— Отвратительно!
Ваша сестра.., надеюсь, это не слишком ее расстроило?
— Джоан, — ответил я, — может быть, и похожа на ангелочка с верхушки рождественской елки, но это вполне современная девушка и выдержать может многое.