— Когда раздавали энергию, вы, наверное, раз пять становились в очередь, — сказал я. В этот момент зазвонил телефон и я вернулся в холл, предоставив Джоан ее участи: она бормотала что-то невразумительное о ревене и фасоли, проявляя полную неосведомленность о состоянии огорода.
— Слушаю, — сказал я в телефон.
На другом конце провода послышался глубокий, растерянный вздох и смущенный женский голос произнес:
— Ox!
— Слушаю, — повторил я ободряюще.
— Ох! — раздалось снова, а затем последовал вопрос:
— Это.., простите.., это вилла «Розмарин»?
— Да.
— Ох! — незнакомка, видимо, начинала этим междометием каждую фразу.
После этого она боязливо попросила:
— Можно мне одну минутку поговорить с мисс Партридж?
— Разумеется.
Простите, а кто ее спрашивает?
— Ох!
Скажите ей, что звонит Агнес, хорошо?
Агнес Уодл.
— Агнес Уодл?
— Да, пожалуйста. Ох, только на минуточку…
Преодолев искушение ответить:
«Ох, хоть и две, Агнес!» — я отложил трубку и крикнул наверх, откуда доносились звуки, свидетельствующие о бурной деятельности мисс Партридж где-то на втором этаже:
— Мисс Партридж!
Мисс Партридж!
Мисс Партридж появилась на лестнице с длинной шваброй в руке и со взглядом, выражавшим ее вежливые манеры: ну, что там, горит, что ли?
— Да, сэр?
— Агнес Уодл хочет с вами поговорить по телефону.
— Простите, — кто?
Я повысил голос:
— Агнес Уодл!
— Ага… Агнес Уодл!
Чего это ей от меня надо?
Вызов к телефону явно вывел мисс Партридж из равновесия; она отставила швабру и помчалась по лестнице так, что только зашелестело ее ситцевое платье.
Я скромно вернулся в столовую, где Миген ела поданные на завтрак почки и бекон.
В отличие от Эме Гриффит она отнюдь не выглядела счастливой и бодрой «ранней пташкой».
Правду говоря, она только пробормотала что-то, здороваясь со мной, и молча продолжала есть.
Я раскрыл утреннюю газету. Через пару минут вошла Джоан: шок, который она испытала, оказался, кажется, не очень сильным.
— Привет, — сказала она.
— Вот это да!
Похоже, что я на всю жизнь опозорилась, потому что не знаю, что там когда растет.
В это время года есть фасоль?
— Нет, только в августе будет, — ответила Миген.
— Странно, в Лондоне она есть круглый год.
— В банках, милочка, — сказал я.
— А мороженую фасоль привозят на кораблях с разных концов империи.
— Как слоновую кость, обезьян и павлинов? — спросила Джоан.
— Вот именно.
— Я бы не прочь иметь павлина, — задумалась Джоан.
— А я бы лучше маленькую обезьянку, — ответила Миген.
Джоан задумчиво чистила апельсин.
— Хотела бы я знать, — проговорила она наконец, — каково это быть Эме Гриффит, которая вечно пышет здоровьем, энергией и радостью жизни.
Как вы думаете, она бывает когда-нибудь усталой или расстроенной или.., или бывает ей иногда тоскливо?