— Ну вот, теперь у нас убийство — и убийство по всем правилам, самое что ни на есть прямое.
Вопрос в том, что знала эта девушка?
Она сказала что-нибудь вашей Партридж?
Что-нибудь конкретное?
— Думаю, что нет.
Можете, впрочем, спросить у самой мисс Партридж.
— Да, как только кончим здесь, поеду и поговорю с ней.
— Что тут, собственно, произошло? — спросил я.
— Или это еще точно неизвестно?
— В общих чертах известно.
У служанок был свободный вечер…
— У обеих?
— Да, когда-то тут служили две сестры, им так было удобнее, и они договорились с миссис Симмингтон.
А когда потом пришли Роза и Агнес, все так и осталось по-старому.
В столовой был приготовлен холодный ужин, а чай заварила мисс Холланд.
— Ясно.
— Да, в этом отношении все ясно.
Роза родом из Нетер Микфорда и, чтобы попасть туда, должна успеть на автобус в половине третьего.
Так что Агнес убирала после обеда, а Роза, чтобы не остаться в долгу, мыла посуду после ужина.
Так оно было и вчера. Роза ушла на автобус в два двадцать пять, Симмингтон к себе в контору в два тридцать пять.
Элси Холланд пошла с детьми на прогулку без четверти три.
Миген Хантер уехала на велосипеде минут через пять после этого.
Таким образом, Агнес осталась в доме одна.
Насколько я могу судить, обычно она уходила между тремя и половиной четвертого.
— Дом, стало быть, оставался пустым?
— Ну, здесь об этом не беспокоятся.
Почти никто здесь не запирает дом, когда уходит.
Как я уже сказал, без десяти три Агнес осталась в доме одна.
Ясно, что она так и не вышла, потому что, когда нашли труп, наней был еще чепчик и фартук.
— Можно хоть приблизительно сказать, когда она была убита?
— По мнению доктора Гриффита — между двумя и без четверти четыре. Точнее он сказать не может.
— Как она была убита?
— Убийца оглушил ее сначала ударом по затылку, а потом нанес удар в висок обычным кухонным вертелом с очень острым концом. Это вызвало мгновенную смерть.
Я закурил — рассказ был не слишком приятным.
— Чертовски хладнокровное убийство, — заметил я.
— Что верно, то верно.
Я глубоко вздохнул и спросил: — Кто это сделал?
И зачем?
— Не думаю, — медленно ответил Нэш, — что мы когда-нибудь можем точно знать — зачем.
Но догадываться можем.
— Что-то знала?
— Что-то знала.
— И никому не намекнула, в чем дело?
— Насколько я знаю, нет.
Как говорит кухарка, со времени смерти миссис Симмингтон она все время была взволнована; беспокоилась все больше и больше и постоянно жаловалась, что не знает, как ей быть.
Нэш коротко, сердито вздохнул.
— Всегда так.
Не хотят приходить к нам, слишком глубоко укоренилась в них боязнь «спутаться с полицией».
Приди она к нам и доверься, что ее беспокоит, может быть, и сегодня была бы жива.
— Она совершенно ничего не говорила кухарке о причине своего беспокойства?