Дом — любопытная, старинная постройка, и гостиная в нем большая и уютная, с выцветшими розовыми обоями.
У Калтропов была как раз гостья — милая пожилая дама, непрерывно вязавшая что-то из белой ангорской шерсти.
К чаю подали теплые, ароматные лепешки, спустился к нам и сам каноник. Он улыбался нам, как солнышко, разговор шел мирный и культурный — было действительно приятно.
Не хочу этим сказать, что мы не говорили об убийстве — скорее как раз наоборот.
Мисс Марпл, гостья Калтропов, естественно, была живо заинтересована нашими событиями.
Она лишь проговорил извиняющимся тоном:
— Знаете ли в деревне так мало тем для разговоров.
Ей казалось, что убитая Агнес была, как две капли воды, похожа на ее собственную служанку Эдит.
— Такая милая девочка и очень старательная, только иногда немного нерасторопная: никак не может понять, что от нее хотят.
Был у мисс Марпл и двоюродный брат, а у его племянницы золовка, тоже получившая когда-то анонимное письмо, так что и эта проблема оказалась для симпатичной старушки исключительно занимательной.
— Но скажите мне, золото мое, — обратилась она к миссис Калтроп, — что обо всем этом говорят люди здесь в Лимстоке?
Что они думают?
— В основном подозревают миссис Клит, — сказала Джоан.
— О нет, — возразила миссис Калтроп, — уже нет.
Мисс Марпл спросила, кто эта миссис Клит.
— Местная колдунья, — ответила Джоан.
Каноник пробормотал какую-то длинную латинскую цитата — что-то о дьявольском происхождении волшебства и чар — которую все мы выслушали молча и с почтением, хотя почти ничего не поняли.
— Это дурочка, — сказала миссис Калтроп, — которой хочется быть на виду.
Ходит в полнолуние, собирает всякие травы и старается, чтобы об этом знал весь Лимсток.
— А глупые гусыни бегают к ней за советами, так ведь? — заметила мисс Марпл.
Я понял, что каноник собирается угостить нас новой латинской цитатой, и поскорее спросил:
— А почему это ее не стали подозревать в убийстве?
Все ведь думали, что анонимки — ее работа!
Мисс Марпл ответила мгновенно:
— Но ведь, как мне говорили, эта девушка была убита вертелом!
Отвратительно!
Но это, конечно, ставит миссис Клит вне всяких подозрений.
Ведь она, если бы захотела, могла заколдовать Агнес и та, захирев, умерла бы естественной смертью!
— Удивительно, до чего живучи старинные суеверия, — проговорил священник.
— Еще во времена раннего христианства различные местные поверья мудро включались в рамки учения церкви, а их наиболее дикие формы постепенно искоренялись.
— Нам приходится иметь дело не с поверьями, а с фактами, — сказала миссис Калтроп.
— И очень неприятными фактами, — добавил я.
— Хорошо сказано, мистер Бертон, — обернулась ко мне мисс Марпл.
— Простите, если я, быть может, вмешиваюсь не в свое дело. Вы здесь человек чужой и в то же время хорошо знающий жизнь.
Мне кажется, что именно вы должны найти решение этой загадки.
Я засмеялся.
— На самое лучшее решение я напал во сне.
Там все сходилось как нельзя лучше.
Беда только, что когда я проснулся, от него осталась сплошная чушь.
— Занимательно!
Расскажите же, что вам снилось!
— Ну, началось все с дурацкой фразы:
«Нет дыма без огня!»
Люди здесь повторяют ее до омерзения.
Потом она связалась у меня с военным термином.
Дымовая завеса, клочок бумаги, записка в блокноте у телефона — нет, это уже был новый сон.
— А что он из себя представлял?
Я подумал, что судя по любопытству в ее голосе, старушка должна быть тайной, но страстной поклонницей Египетского сонника, в который так часто заглядывала моя старая нянюшка.
— Снилось, что Элси Холланд — знаете, гувернантка мальчиков Симмингтона — выходит замуж за доктора Гриффита, каноник служил при этом католическую мессу («Попался, дорогой!» — прошептала миссис Калтроп мужу), а потом появилась миссис Калтроп, запретила дальнейшие обряды и потребовала, чтобы всему этому был положен конец.
Часть этого сна, — добавил я с улыбкой, — оказалась правдой.