В коридоре не было окон, которые могли выдать наше присутствие кому-нибудь снаружи, так что он сам зажег фонарик и посмотрел на меня скорее огорченно, чем сердито.
— Вам бы все брать штурмом, мистер Бертон.
— Не сердитесь, — извинился я.
— У меня почему-то было ощущение, что здесь что-то должно случиться.
— Может и случилось бы.
Вы кого-нибудь видели?
Я заколебался.
— Твердо не могу сказать, — ответил я наконец.
— У меня было неясное ощущение, что кто-то проскользнул через ворота, но сказать, что я кого-то действительно видел, не могу.
А потом мне послышался шорох за домом.
Нэш кивнул.
— Правильно.
Кто-то обходил дом за минуту до вас.
Он — или она — мгновенье постоял за окном, а потом быстро отошел.., видимо, услышав вас.
Я снова извинился и спросил:
— А что привело сюда вас?
Нэш ответил:
— Делаю ставку на то, что автор анонимок не может уже перестать их писать.
Он, конечно, знает, что это опасно, но ничего не может с собою поделать.
Его тянет к этому, как другого к алкоголю или наркотикам.
Я согласился с ним.
— И понимаете, мистер Бертон, кто бы там ни писал эти письма, он постарается, чтобы они как можно меньше отличались от прежних.
Страницы, вырезанные из старой книги, у него есть, так что текст составить он может.
А вот с адресами на конвертах — дело хуже.
Писать их на другой машинке или от руки было бы рискованно.
— Вы все-таки думаете, что он и теперь не откажется от своей игры? — спросил я недоверчиво.
— Думаю и готов на что угодно держать пари, что он заранее уверен в успехе.
Самонадеянности у таких людей хоть отбавляй!
Вот я и решил, что как-нибудь вечерком явится этот кто-то в Женский союз, чтобы напечатать адрес именно на этой машинке.
— Мисс Джинч, — сказал я.
— Возможно.
— Вы все еще не знаете?
— Не знаю.
— Но подозреваете?
— Да.
Только этот кто-то — стреляный воробей, мистер Бертон.
Знает все финты.
Я вполне мог себе представить, какую паутину растянул Нэш.
У меня не было ни малейших сомнений, что каждое письмо, написанное подозреваемыми — будь оно послано по почте или брошено прямо в ящик — немедленно просматривается.
Рано или поздно преступник сделает неосторожный шаг или споткнется.
Я в третий раз извинился за то, что помешал ему своим излишним рвением.
— Что ж, — с философским спокойствием ответил Нэш, — теперь уже ничего не поделаешь.
На следующий раз повезет больше.
Он вышел наружу в ночь.
У моей машины стоял какой-то расплывчатый силуэт.
К удивлению, я узнал Миген.
— Хелло, — отозвалась она.
— Мне так и казалось, что это ваша машина.
Что вы тут делаете?
— Гораздо любопытней, что здесь делаете вы? — отпарировал я.