Нет, она слишком хороша, деликатна, чтобы втаскивать ее в ту грязь, которая разольется вокруг них, как только о деле Эме заговорят газеты.
Я люблю Джоан и знаю, что она — хороший товарищ и в беду и в непогоду, так что все эти возвышенные речи порядком обозлили меня.
Довольно раздраженно я сказал Оуэну, чтобы он не был таким чертовски благородным.
Потом я пошел на Хай — стрит и убедился, что языки там уже работают полным ходом.
Эмили Бартон заявила, что никогда по-настоящему не доверяла этой Эме Гриффит.
Жена какого-то лавочника со вкусом распространялась о том, что мисс Гриффит всегда казалась ей немного странной…
От Нэша я узнал, что обнаружились и новые улики против Эме.
При обыске обнаружились страницы, вырезанные из книги Эмили Бартон, — их нашли в чулане под лестницей, завернутыми в старые обои.
— Отличное, между прочим, место, — сказал с уважением Нэш.
— Никогда нельзя быть уверенным, что какая-нибудь любопытная служанка не захочет порыться в вашем письменном столе или в запертом ящике, но чулан, полный негодных теннисных мячей и старых обоев, никто не откроет — разве что впихнуть туда еще какой-нибудь хлам.
— Похоже что прятать все в чуланы было ее слабостью, — сказал я.
— Да, преступники по большей части не слишком изобретательны.
Мимоходом, раз уж мы заговорили об Агнес, выяснился еще один любопытный факт: у доктора из его кабинета пропал большой, тяжелый пестик.
Держу пари, что Агнес была оглушена именно им.
— Но ведь это заметная вещь, которую невозможно носить при себе, — возразил я.
— Мисс Гриффит это не могло помешать.
В тот день она шла на встречу со скаутками, но по дороге собиралась занести цветы и зелень на пункт Красного Креста, так что захватила с собой большую корзину.
— А что с вертелом, его вы не нашли?
— Нет, и не найдем.
Может, эта женщина и сумасшедшая, но не настолько, чтобы прятать окровавленный вертел, облегчая нам работу. Достаточно ведь было помыть его и вернуть на свое место на кухне.
— Да, — согласился я, — получить все улики было бы уже чересчур.
Дом священника был одним из последних мест, где я еще раз выслушал дебаты о волнующей новости.
Старенькая мисс Марпл была совершенно убита ею.
Она сказала мне необычайно серьезно:
— Это не может быть правдой, мистер Бертон.
Я уверена, что не может.
— К сожалению, это правда, несомненная правда.
Понимаете, они выследили ее.
Видели собственными глазами, как она печатает это письмо на машинке.
— Да, да, может быть и видели.
Да, это я понимаю.
— А страницы книги, из которых были составлены письма, нашли спрятанными в ее доме.
Мисс Марпл пристально посмотрела на меня, а потом очень глубоким голосом проговорила:
— Но ведь это ужасно — это действительно страшно.
Миссис Калтроп, присоединившаяся к нам в этот момент, спросила:
— В чем дело, Джейн?
Мисс Марпл беспомощно бормотала:
— О боже, о боже, что же делать?
— Что тебя так взволновало, Джейн?
Мисс Марпл вздохнула.
— Во всем этом что-то не так.
Но я уже так стара и все в голове у меня путается — ничего не могу придумать!
Я почувствовал, что совершенно сбит с толку, и облегченно вздохнул, когда миссис Калтроп увела свою подругу.
В тот день я, однако, еще раз увидел мисс Марпл.
Гораздо позже, когда уже шел домой.
Она стояла у мостика на окраине городка, возле домика миссис Клит, и разговаривала ни с кем иным, как с Миген!
Миген я хотел увидеть, весь день стремился с нею встретиться.
Я прибавил шагу, но, когда я уже почти подошел к ним, Миген резко повернулась и пошла в противоположную сторону.
Меня это задело, и я хотел пуститься за ней вдогонку, но мисс Марпл загородила мне дорогу.
— Я хотела бы поговорить с вами, — сказала она.