Она стояла выпрямившись, и я сразу же понял, что она как-то страшно взволнована и насторожена.
Мускулы на ее лице были напряжены, глаза сверкали.
Сейчас в ней не было абсолютно ничего робкого, абсолютно ничего детского.
Она обратилась к Симмингтону, но не назвала его ни отец, ни Дик (внезапно я сообразил, что никогда не слышал, как она, собственно, к нему обращается).
— Я хотела бы с тобой поговорить, можно?
Симмингтон удивленно поднял на нее глаза, и, готов дать голову на отсечение, особой радости в них не было.
Он нахмурился, но Миген с необычной для нее решительностью вела свое.
Она обернулась к Элси Холланд и сказала:
— Вы извините меня, Элси
— О, конечно!
Элси вскочила с места, удивленная и немного испуганная.
Она направилась к двери, а Миген шагнула ближе к отчиму, так что Элси прошла совсем рядом с нею.
На мгновенье гувернантка остановилась в дверях и оглянулась через плечо..
Крепко сжав губы, она стояла неподвижно, вытянув одну руку вперед, а второй прижимая к груди шитье.
У меня перехватило дыхание, так ошеломлен я был ее красотой.
Вспоминая, я всегда вижу ее такой, как тогда — застывшей в порыве вперед, полной того несравненного, бессмертного совершенства, которое знали только древние греки.
Потом она вышла, закрыв за собою дверь.
Симмингтон довольно раздраженно спросил:
— В чем дело, Миген?
Что тебе нужно?
Миген подошла к самому столу, остановилась и смотрела на сидящего Симмингтона.
Я снова был поражен решимостью, написанной на ее лице, и еще чем-то — жестокостью, которой я за ней не знал.
Губы ее зашевелились и она произнесла слова, потрясшие меня до мозга костей:
— Мне нужны деньги.
Настроение Симмингтона этот ответ явно не улучшил.
Он резко проговорил:
— А до утра ты не могла подождать?
Ты считаешь, что слишком мало получаешь на карманные расходы?
Порядочный парень, подумал я, пусть даже для него больше доступны доводы рассудка, а не сердца.
— Мне нужно много денег, — ответила Миген.
Симмингтон выпрямился в своем кресле и холодно произнес:
— Через пару месяцев ты будешь совершеннолетней.
Тогда ты получишь все деньги, которые оставила тебе бабушка.
Миген ответила:
— Ты меня не понял.
Мне нужны деньги от тебя.
— И продолжала все с большим нажимом:
— Мне старались никогда не рассказывать о моем отце.
Не хотели, чтобы я побольше узнала о нем.
Но я все равно знаю, что он сидел в тюрьме, и знаю, за что.
За шантаж.
Она немного помолчала.
— Ну что ж, я — его дочь.
И, может быть, я пошла в него.
Я спрашиваю у тебя — дашь ли ты мне денег, потому что.., если нет… — Она снова помолчала, а потом продолжала очень медленно и спокойно: — Если нет.., тогда я расскажу, как видела, что ты делал.., тогда.., с таблетками в маминой комнате.
Стояла полная тишина.
Через минуту Симмингтон ответил совершенно невозмутимо:
— Не понимаю, что ты хочешь сказать.
— Понимаешь, понимаешь.
И Миген улыбнулась.