Я вышел из кабинета.
В канцелярии какой-то старик что-то медленно и с напряжением писал за столом, кроме него там был еще невысокий, нагловатого вида молодой человек и средних лет женщина с завивкой и пенсне на носу, старательно и быстро писавшая что-то на машинке.
Если это и была мисс Джинч, то я должен был согласиться с Гриффитом: какие-то нежные чувства между нею и ее хозяином казались в высшей степени не правдоподобными.
Я зашел в булочную и пожаловался на то, что кекс, купленный нами тут накануне, оказался черствым.
Моя жалоба, как и полагается, была воспринята с восклицаниями отчаяния и недоверия, но в награду я получил новую буханочку — «свежую, только из печи вытащенную» — тепло, которое я чувствовал, прижимая ее к груди, доказывало, что это правда, только правда и одна правда.
Я вышел из булочной и огляделся вокруг, надеясь увидеть Джоан с автомашиной.
Ходьба утомила меня, к тому же ковылять на костылях с кирпичиком кекса в руках — удовольствие среднее.
Джоан однако нигде не было видно.
Внезапно я ошеломленно застыл.
По тротуару навстречу мне шла богиня.
Я просто не мог выразить иначе.
Классические черты лица, вьющиеся золотистые волосы, великолепная фигура.
И шла она легко, как богиня, словно плыла все ближе и ближе.
Чудесная, сказочной красоты девушка — просто дух захватывало.
Меня охватило волнение — что-то должно было произойти!
И произошло — с моим кексом.
Он выскользнул у меня из рук.
Я хотел подхватить его, выпустил костыль, со стуком упавший на тротуар, пошатнулся и сам чуть не упал.
Уверенная рука проплывающей богини подхватила меня и удержала на ногах.
Я забормотал:
— П-прошу прощения. Б-большое спасибо.
Она подняла кекс и костыль и подала их мне.
Потом приветливо улыбнулась и весело проговорила:
— Ерунда.
Не стоит благодарности! — И при звуках ее самого обычного, ленивого голоса все колдовство сразу же рассеялось.
Красивая, здоровая, рослая девушка — и ничего больше.
Я начал размышлять о том, что случилось бы, если бы боги Олимпа дали Прекрасной Елене такой же обычный, тягучий голос.
Как все-таки странно, что эта девушка могла взволновать человека до глубины души, пока не раскрыла рта, но в тот же момент, как она заговорила, все волшебство рассеялось!
Я знал, что бывает и наоборот.
Мне случалось когда-то видеть невысокую женщину с лицом грустной обезьянки, на которую никто дважды глаз не поднял бы… Однако, когда она начинала говорить, словно по мановению волшебной палочки все начинало цвести, жить, и она представала какой-то вновь ожившей Клеопатрой.
Джоан остановила машину у самого тротуара, я ее даже и не заметил.
Она спросила, что произошло.
— Ничего, — ответил я и наконец опомнился.
— Так просто, задумался о Прекрасной Елене и ее правнучках.
— Великолепное место для таких размышлений, — заметила Джоан.
— Вид у тебя был как у настоящего кретина, когда ты стоял вот так, разинув рот и прижимая кекс к мужественной груди!
— Это все шок, — ответил я.
— Я вдруг ни с того ни с сего очутился в Трое, а потом меня с такой же скоростью отправили назад.
Не знаешь, кто это? — добавил я, показывая взглядом на спину удалявшейся грации.
Джоан глянула вслед девушке и сообщила мне, что это Элси Холланд, гувернантка Симмингтонов.
— Это она так вывела тебя из равновесия?
Красива, но умом большим не отличается.
— Знаю, — сказал я.
— В общем-то милая, спокойная девушка, только я-то принял ее за Афродиту.
Джоан отворила дверцу машины, и я сел.
— Забавно, не правда ли? — обернулась она ко мне.
— Бывает, что человек писаный красавец, а мозгов у него самая малость.
С нею та же история.
Жаль.
Я заметил, что для гувернантки мозгов у нее достаточно.