На месте того, что вас ужасает, вы найдете сладостное чувство нежного и покорного вам возлюбленного, и во все дни ваши, отмеченные счастьем, у вас не возникнет иных сожалений, кроме того, что вы потеряли те дни, которые провели в равнодушии.
И я сам, с тех пор как раскаялся в своих заблуждениях и существую лишь для любви, я сожалею о времени, которое проводил, как казалось мне, в наслаждениях, и чувствую, что лишь вам дано сделать меня счастливым.
Но, молю вас, пусть радость, которую я испытываю, когда пишу вам, не замутнена будет страхом прогневить вас!
Я не хочу ослушаться вас, но, припадая к ногам вашим, прошу сохранить мне счастье, которое вы желаете у меня отнять.
Я взываю к вам: услышьте мои мольбы, поглядите на мои слезы.
Ах, сударыня, неужели же вы откажете?
Из ***, 7 сентября 17...
Письмо 59
От виконта де Вальмона к маркизе де Мертей
Растолкуйте мне, если можете, что означает этот вздор, который несет Дансени?
Что такое случилось и что он потерял?
Уж не рассердилась ли его красотка на его нескончаемую почтительность? Говоря по всей справедливости, давно уже можно было рассердиться.
Что мне сказать ему сегодня вечером на свидании, о котором он меня просил и которое я ему на всякий случай назначил?
Разумеется, я не стану терять времени на выслушивание его сетований, если это нас ни к чему не приведет.
Любовные жалобы можно слушать лишь в облигатном речитативе или в ариях.
Сообщите мне, в чем дело, скажите, как я должен поступать, или же я сбегу, чтобы избежать маячащей передо мною скуки.
Смогу ли я поговорить с вами сегодня утром?
Если вы заняты, то хотя бы черкните мне словечко и дайте мне указания насчет моей роли.
Где вы были вчера?
Мне никак не удается с вами увидеться.
Право же, незачем было оставаться в Париже в сентябре.
Однако надо вам на что-то решиться, ибо я только что получил весьма настоятельное приглашение от графини де Б*** погостить у нее в деревне, и вот в какой забавной форме она меня приглашает: у ее мужа есть, мол, очаровательный лес, который он заботливо предназначает «для приятного времяпрепровождения своих друзей». Вы же хорошо знаете, что на этот лес я имею некоторые права, и я поеду взглянуть на него еще раз, если не могу быть вам ничем полезным.
Прощайте и не забудьте, что Дансени будет у меня часов около четырех.
Из ***, 8 сентября 17...
Письмо 60
От кавалера Дансени к виконту де Вальмону (вложено в предыдущее)
Ах, сударь, я в отчаянии, я потерял все.
Я не решаюсь доверить бумаге тайну моих страданий, но мне необходимо излить их перед надежным и верным другом.
В котором часу мог бы я увидеться с вами и получить у вас утешение и совет?
Я был так счастлив в тот день, когда открыл вам свою душу! А теперь – какая разница! Все для меня изменилось.
То, что приходится претерпевать лично мне, есть лишь незначительная доля моих терзаний. Тревога за существо, бесконечно более дорогое, – вот чего я перенести не в силах.
Вы счастливее меня и сможете ее увидеть, и я жду от вашей дружбы, что вы не откажетесь исполнить мое поручение к ней. Но для этого мне нужно повидать вас и объяснить вам, что надо сделать.
Вы пожалеете меня, вы мне поможете.
Вся моя надежда – на вас.
Вы человек чувствительный, вы знаете любовь, и только вам одному я имею возможность довериться. Не отказывайтесь же помочь мне.
Прощайте, сударь. Единственное облегчение в моем горе – это сознание, что я имею такого друга, как вы.
Сообщите мне, прошу вас, в котором часу я могу вас застать. Если нельзя сегодня утром, то я хотел бы как можно раньше после полудня.
Из ***, 8 сентября 17...
Письмо 61
От Сесили Воланж к Софи Карне
Дорогая моя Софи, пожалей свою Сесиль, свою бедную Сесиль: она очень несчастна!
Мама все знает.
Не понимаю, каким образом у нее могли возникнуть подозрения, однако она все обнаружила.
Вчера вечером мне показалось, будто мама немного раздражена, но я не обратила на это особого внимания и, дожидаясь, пока она кончит игру в карты, даже вела очень веселый разговор с госпожой де Мертей, которая у нас ужинала, и мы много беседовали о Дансени. Не думаю, чтобы нас могли услышать.
Она ушла, и я удалилась к себе.
Я раздевалась, когда мама вошла и велела моей горничной выйти. После этого она потребовала у меня ключ от моего секретера.
Говорила она таким тоном, что я затрепетала и едва могла держаться на ногах. Я делала вид, что не могу найти ключ, но в конце концов пришлось повиноваться.
Первый же ящик, который она открыла, оказался как раз тот, где находились письма кавалера Дансени.
Я была в таком смятении, что, когда она меня спросила, что это такое, в состоянии была ответить только: «Ничего». Но когда я увидела, что она начала читать первое письмо, какое ей попалось на глаза, мне стало так худо, что я потеряла сознание.
Как только я пришла в себя, мама, позвавшая мою горничную, удалилась, велев мне ложиться спать.