Я имею в виду Сатта.
Послушайте, если бы я смог восстановить различные режимы на различных планетах против Основания во имя религии, как вы думаете, был бы у нас хоть один шанс?
Возглавив армию набожных людей, Сатт мог бы наброситься на ересь, например, в вашем лице и сделаться королем — это неизбежно.
В конце концов это ведь Хардин однажды сказал:
«Атомный бластер хорошее оружие, оно может стрелять в обе стороны».
Мэллоу хлопнул себя по голому бедру.
— Ну, хорошо, Джаэль, устрой меня в этот Совет, и я дам ему бой.
Минуту помолчав, Джаэль многозначительно произнес:
— Не знаю, не знаю.
Что это за разговор о линчевании священника?
Это ведь неправда?
— Чистая правда, — небрежно ответил Мэллоу.
Джаэль присвистнул.
— И у него есть неопровержимые доказательства?
— Должны быть.
Поколебавшись, он добавил:
— Джеймс Твер был его человеком с самого начала, хотя Сатт и не подозревал, что я в курсе.
А Твер — свидетель всему, что произошло.
Джаэль покачал головой.
— Да-а, тогда скверно.
— Скверно?
Что здесь скверного?
Этот священник находился на планете вопреки законам самого Основания.
Он был явно использован Корелианским правительством как приманка, вольно или невольно — я не знаю.
По всем нормам здравого смысла, у меня не оставалось никакого выбора, и то, что сделал я, укладывается в рамки закона.
Если Сатт передаст дело в суд, то ничего не добьется, только выставит себя дураком.
Джаэль вновь покачал головой.
— Нет, Мэллоу, вы не понимаете.
Я уже говорил, что Сатт умеет драться грязно.
Он и не собирается добиваться обвинительного приговора. Он знает, что этого ему никогда не удастся.
Но Сатт намерен испортить ваши отношения с народом.
Вы же слышали, что он сказал.
Иногда обычаи выше законов.
Вы можете выйти из зала заседания свободным человеком, но народ будет думать, что вы бросили священника на растерзание толпы, и от вашей популярности не останется и следа.
Люди признают, что вы поступили по закону и даже более того — разумно.
Но тем не менее в их глазах вы останетесь трусливой собакой, бесчувственным негодяем, бессердечным чудовищем.
И вас никогда не изберут в Совет.
Вы даже рискуете лишиться звания Главного Торговца, так как поступят предложения лишить вас гражданских прав.
Ведь вы не уроженец Основания.
И как вы думаете, чего же еще желать Сатту?!
Мэллоу упрямо нахмурился.
— Вот как?
— Мой мальчик, — произнес Джаэль, — я, конечно, не покину вас, но чем я могу помочь?
Вы попали в переделку, да еще в какую…
На четвертый день заседания суда по процессу Хобера Мэллоу, Главного Торговца, зал. Совета был полон в буквальном смысле этого слова.
Единственный отсутствующий член Совета проклинал свой разбитый череп, из-за которого ему пришлось лечь в постель.
Галереи оказались забиты до самого потолка людьми, пустившими в ход влияние, богатство или дьявольскую настойчивость, чтобы только попасть на процесс.
Остальные расположились на площади снаружи, сгрудившись огромными толпами прямо перед установленными там гигантскими трехмерными телевизорами.
Анкор Джаэль еле-еле пробрался в зал с помощью полиции, а затем прошел сквозь более редкую толпу к креслу Хобера Мэллоу.
Тот с облегчением повернулся.