— Клянусь Сэлдоном, я уже подумал, что все пропало.
Достали?
— Держите, здесь все, что вы просили. *
— Хорошо.
Что там толпа снаружи?
— Она просто беснуется.
Джаэль неуверенно поерзал в кресле.
— Вам не следовало допускать открытого суда.
Вы могли это сделать.
— Но я не хотел.
— Поговаривают о суде Линча.
Люди Манлиса на других планетах…
— Именно об этом я и хотел спросить вас, Джаэль.
Он настраивает против меня церковную иерархию, да?
— Не знаю.
Внешне все слишком даже благопристойно. Когда дело касается межзвездных законов, он, как министр иностранных дел, возглавляет обвинение.
Как первосвященник и кардинал, он поднимает толпы фанатиков…
— Ладно, неважно.
Помните ли вы слова Хардина, о которых упоминали в прошлом месяце?
Мы им покажем, что бластер может стрелять в обе стороны.
В зале собирался занять свое место мэр, и члены Совета поднялись в знак уважения.
— Сегодня моя очередь, — прошептал Мэллоу, — сидите и смотрите комедию.
Заседание суда началось, и спустя пять минут Хобер Мэллоу, сопровождаемый враждебным шепотом со всех сторон, вышел на пустое пространство перед скамьей мэра.
Одинокий луч высветил его, и на экранах телевизоров перед тысячными толпами Основания и других планет, а также в каждом доме на мириадах экранов частных телевизоров появилась огромная вызывающая фигура Главного Торговца.
Он начал говорить спокойно и просто.
— Чтобы не тратить время зря, я сразу же прокомментирую каждый пункт, по которому мне предъявили обвинение.
История о священнике и толпе, представленная в интерпретации прокурора, имела место…
По залу прокатился шум, на улице раздались дикие вопли толпы.
Мэллоу терпеливо ждал пока утихнет шум.
— Однако картина, которую он нарисовал, еще далека от совершенства.
Я прошу дать мне возможность дополнить ее своими замечаниями.
Сначала может показаться, будто мой рассказ не имеет отношения к делу, за что я заранее прошу у вас прощения.
Мэллоу говорил, не глядя в бумаги, лежащие перед ним.
— Начну с того же момента, что и прокурор: со дня моей встречи с Джораном Саттом и Твером поочередно.
Что произошло на этих встречах, вы знаете.
Все наши разговоры были пересказаны, и мне нечего добавить, кроме собственных мыслей в этот день.
Меня терзали подозрения, так как имевшие место события носили весьма странный характер.
Посудите сами.
Два человека, которых я практически совершенно не знал, вдруг делают мне неестественные и совершенно невероятные предложения.
Один из них, секретарь мэра, просит меня взяться за обязанности государственного шпиона и выполнить это дело, природу и важность которого вам сегодня объяснили, в строжайшей тайне.
Другой человек, невежественный лидер политической партии, просит меня баллотироваться в члены Совета.
С Саттом было все понятно — он не доверял мне.
Возможно, он думал, что я продаю атомное оружие врагам и готовлю восстание, а возможно, Сатт просто пытался ускорить события или, по крайней мере, думал, что ускоряет их.
В таком случае во время выполнения миссии при мне должен был находиться его человек.
Последняя мысль, однако, не приходила мне в голову до тех пор, пока на сцене не появился Джеймс Твер.
Твер представился мне бывшим торговцем, ушедшим в политику, но тем не менее раньше я не слышал о его торговой карьере ничего, а мои знания в этой области обширны.
Далее. Хотя Твер постоянно твердил, что получил свое образование на Основании, он, как ни странно, ничего не слышал о кризисе Сэлдона.
Мэллоу остановился, чтобы важность того, что он сказал, дошла до сознания каждого, и был впервые вознагражден молчанием, которое ничто не нарушало.
Коренные жители Терминуса все прекрасно поняли.
Человек с любой другой планеты мог уловить лишь затуманенную религией версию, ибо не знал ничего о кризисах Сэлдона.