За одно тысячелетие вместо тридцати можно проделать колоссальную работу по восстановлению цивилизации.
— Но все это пустая… — перебил его прокурор.
— Мой проект таков: сто тысяч человек со своими женами и детьми посвящают себя подготовке к изданию
«Галактической Энциклопедии», Вряд ли я доживу до тех дней, когда работа по-настоящему начнется.
Но к моменту падения Трантора этот труд будет завершен, и копии Энциклопедии появятся в каждой крупной библиотеке Галактики.
И вновь главный судья поднял и уронил свой молоток.
Хари Сэлдон сошел с помоста и сел на скамью рядом с Гаалом.
Улыбнувшись, он поинтересовался у молодого человека:
— Ну, как вам понравилось это представление?
— Отлично! — ответил Гаал.
— Но что произойдет сейчас?
— Они отложат процесс и попытаются прийти к частному соглашению со мной.
— Откуда вы знаете?
— Будем откровенны, — сказал Сэлдон, — я этого не знаю.
Все зависит от главного судьи.
Я изучал его много лет.
Я пытался анализировать его действия, но вы сами понимаете, как рискованно подставлять причуды отдельной личности в психоисторические уравнения.
Тем не менее, я надеюсь…
Аваким приблизился, кивнул Гаалу и наклонился к уху доктора Сэлдона.
Потом секретарь сообщил, что судебное заседание откладывается, и стража разделила обвиняемых.
Гаала увели.
На следующий день процесс проходил по-другому.
Хари Сэлдон и Гаал Дорник оказались наедине с судьями Комитета.
Все сидели за одним столом, и подсудимым даже предложили закурить, подав сигары в коробке из полупрозрачного пластика. Сэлдон взял сигару.
— Здесь нет моего защитника, — заметил он.
— Здесь больше не судебное разбирательство, доктор Сэлдон, — ответил судья.
— Мы собрались для обсуждения вопроса безопасности государства.
Неожиданно в их разговор вмещался Линг Чен:
— Говорить буду я, — и остальные судьи откинулись на спинки кресел, приготовившись слушать.
Гаал затаил дыхание.
Чен, стройный и крепко сложенный, выглядевший старше своего возраста, был настоящим императором Галактики.
— Доктор Сэлдон, вы нарушаете спокойствие во владениях императора.
Ни один из квадрильона человек, населяющих сейчас Империю, не будет жить уже через сто лет.
Зачем же тогда нам затруднять себя мыслями о том, что произойдет еще через пять столетий?
— Лично я не проживу и пяти лет, — сказал Сэлдон, — и тем не менее для меня нет ничего важнее… Называйте это, как хотите.
— Я не собираюсь ничем засорять свой мозг.
Можете ли вы объяснить, почему бы мне не освободиться от вас и вашего пятисотлетнего будущего, которого я никогда не увижу? Что, если во имя всего этого вас казнят?
— Всего лишь неделю назад, — спокойно ответил Сэлдон, — вы могли бы казнить меня, и вероятность того, что вы остались бы в живых до конца этого года, равнялась бы одной к десяти.
Но на сегодняшний день эта вероятность едва ли больше, чем одна к десяти тысячам.
Судьи все как один выдохнули и заскрипели креслами.
— Почему? — удивился Чен.
— Падение Трантора, — ответил Сэлдон, — не может быть остановлено никакими насильственными методами, однако его можно легко приблизить.
Легенды о прерванном судебном заседании в связи с моим делом распространяются по всей Галактике.
Гибель моих планов ускорит катастрофу, так как убедит людей в том, что будущее не сулит им никаких перспектив.
Уже теперь они завидуют тому, как жили их деды.
Начнутся политические революции, разрушение торговых связей.
Каждый житель Галактики придет к единственному выводу: надо хватать все, что плохо лежит, пока есть время.
Властолюбцы не станут ждать, а негодяев некому будет сдерживать.
Своими действиями они только приблизят планету к неизбежной катастрофе.
Убейте меня — и Трантор падет не через 500 лет, а в ближайшие 50 лет, вы же погибнете в течение одного года.