А, собственно говоря, в чем дело?
— Они уже давно смакуют то, как будут праздновать пятидесятилетний юбилей Основания. Собираются отменить рабочий день и устроить всяческие торжества.
— А что в этом плохого?
Радиевые Часы откроют Временной Сейф через три месяца.
Мне кажется, это стоит отпраздновать, вы не находите?
— Это действительно событие, Хардин, но глупые празднования совсем не уместны.
Временной Сейф и его открытие касаются только нас и нашего Комитета.
Если произойдет что-то важное, мы сообщим об этом народу.
Здесь не может быть других мнений, и, пожалуйста, доведите это до сведения редакции.
— Мне очень жаль, Пиренн, но Хартия гарантирует нам одну маленькую вещицу, имя которой — свобода печати.
— Может быть.
Но Комитет ничего вам не гарантирует.
Являясь представителем императора на Терминусе, Хардин, я имею силу власти в этом отношении.
Хардин угрюмо заметил:
— В связи с вашим статусом представителя императора мне необходимо сообщить вам еще одну новость.
— Об Анакреоне?
— Пиренн поджал губы.
Он был очень раздосадован.
— Да, С Анакреона к нам следует посланник.
Он будет здесь через две недели.
— Посланник?
С Анакреона? Здесь?
— Пиренн задумался.
— С какой целью?
Хардин встал, пододвинув кресло обратно к столу.
— Сами догадайтесь, — бросил он и довольно бесцеремонно вышел из комнаты.
Ансельм от Родрик (от — само по себе уже означало принадлежность к дворянскому роду), суб-префект Плуэмы и неприкосновенный посол его величества короля Анакреона (плюс дюжина других титулов), был встречен на космодроме Сальвором Хардином со всеми необходимыми почестями.
С натянутой улыбкой и легким поклоном посол вынул бластер из кобуры и рукояткой вперед протянул его Хардину.
Хардин проделал ту же операцию со своим бластером, специально одолженным для такого случая.
Дружба и добрососедские отношения были таким образом подтверждены, а если Хардин и заметил, что сбоку под пиджаком посла что-то топорщится, то ничем этого не выдал.
Затем они сели в легковой автомобиль, сопровождаемый со всех сторон эскортом самых разнообразных экипажей, и торжественно направились к площади Энциклопедии. На протяжении всего пути раздавались приветствия, посылаемые восторженной толпой.
Суб-префект Ансельм отвечал на бурное проявление дружеских чувств лишь флегматичностью солдата и дворянина.
— Скажите, этот единственный город и являет собой весь ваш мир? — спросил он у Хардина.
Хардин повысил голос так, чтобы его можно было расслышать сквозь шум толпы:
— Наш мир еще очень молод, ваша светлость.
За всю короткую историю нас посетило лишь несколько таких высокоблагородных людей.
Отсюда и энтузиазм толпы.
Было очевидно, что его «высокоблагородие» не понимал иронии в тех случаях, когда последняя была адресована собственно ему.
Очень задумчиво Ансельм от Родрик произнес:
— Основана пятьдесят лет назад.
Да у вас, должно быть, множество неиспользованных земель, мэр.
Скажите, вам никогда не приходила мысль разделить их на участки?
— В этом пока нет необходимости.
Наш народ централизован. Так нужно для Энциклопедии.
Когда-нибудь, возможно, когда наше население увеличится…
— Странный мир.
У вас нет крестьян?
Хардину не составило труда понять, что его светлость просто пытается ловить рыбку в мутной воде, причем весьма неуклюже.
Он спокойно ответил:
— Нет ни крестьян, ни знати.