Когда от Родрик заговорил, голос его заметно изменился:
— У вас есть атомная энергия?
— Конечно.
А что в этом удивительного?
По-моему, атомную энергию открыли по крайней мере 50 тысяч лет тому назад.
Правда, у нас есть трудности с плутонием…
— Да, да, конечно…
Посол запнулся и неловко добавил:
— Итак, господа, мы продолжим обсуждение этого вопроса завтра.
А сейчас вы меня извините…
Пиренн посмотрел ему вслед и процедил сквозь зубы:
— Этот тупой, самоуверенный осел!
Этот…
— И вовсе нет, — вмешался Хардин.
— Закономерный продукт своей цивилизации.
У него один принцип: прав тот, в чьих руках пистолет.
Пиренн резко повернулся.
— А вы? С какой стати вы заговорили с ним обо всех этих военных базах и пошлинах?
Вы что, с ума сошли?
— Нет, я просто дал ему выговориться.
Заметьте, он наконец-то открыл нам истинные намерения Анакреона — разделить Терминус на земельные угодья.
Я, естественно, не допущу этого.
— Вы не допустите?
А кто вы такой?
И позвольте вас просить, с какой стати вы разболтали об энергостанции?
Ведь одно упоминание об атомной энергии сделает вас мишенью для военных.
— Да, — ухмыльнулся Хардин.
— Военной мишенью, от которой надо держаться подальше.
Разве вы не поняли, почему я завел разговор на эту тему?
Он только подтвердил возникшее у меня подозрение.
— Какое?
— Что на Анакреоне не существует больше атомной энергетики.
Если бы это не соответствовало действительности, он бы сразу сообразил, что плутоний употреблялся на атомных энергостанциях лишь в седую старину.
А из этого следует, что экономика всей остальной периферийной части Галактики тоже базируется не на атомной энергии, иначе бы Анакреону не удалось выиграть войну.
Вы не согласны?
— Чушь!
— Пиренн раздраженно отвернулся, затем резко встал и вышел.
А Хардин вдруг улыбнулся, но вскоре выкинул сигару и задумался.
— Обратно к нефти и углю, вот так-то! — прошептал он, нее глубже погружаясь в свои мысли.
Когда Хардин отрицал, что является владельцем «Городской газеты», он был прав только с формальной стороны.
Хардин возглавлял движение за автономию Терминуса и муниципальное правление. Он был избран первым мэром города, хотя на его имя не было выписано ни одного векселя, ни одной акции газеты, фактически именно он, Хардин, контролировал 60 % контрольного пакета акций благодаря только своему авторитету.
А авторитет у мэра был не малый.
И когда Хардин потребовал у Пиренна разрешения для себя участвовать в заседаниях Комитета, совсем не случайно в тот самый момент газета начала аналогичную кампанию.
И не случайно был проведен первый за всю историю Основания массовый митинг, на котором народ требовал, чтобы в «национальное» правительство вошли представители города.
В конце концов Пиренн сдался, сделав хорошую мину при плохой игре.
Сидя в самом конце стола, Хардин размышлял, почему все большие ученые такие плохие администраторы.
Может быть, оттого, что они привычны к точным цифрам, но теряются перед гибкостью людей.
Как бы то ни было, слева от Хардина сидели Томас Сатт и Джордж Фара, справа — Лен дин Краст и Ян Фулхам, председательствовал Пиренн.
По случаю сегодняшнего собрания они напустили на себя весьма важный вид.
Хардин полудремал, пока проходили неизбежные формальности, и встрепенулся, лишь когда Пиренн начал свою речь, отхлебнув для начала глоток воды.