Никогда!
Вместо этого ограничивается использование атомной энергии.
И в третий раз повторяю, разве вы не осознаете, что происходит во всей Галактике?
Одно лишь преклонение перед прошлым.
Это полное разрушение, это — загнивание!
Хардин переводил свой взгляд с одного ученого на другого, они тоже смотрели на него в упор.
Фара пришел в себя первым.
— Мистическая философия не поможет в нашем деле.
Давайте говорить конкретно.
Отрицаете ли вы, что Хари Сэлдон легко разработал историческую тенденцию будущего, применяя простые методы психологии?
— Конечно же нет! — вскричал Хардин.
— Но мы не можем полагаться на Сэлдона в таком вопросе.
В лучшем случае он укажет нам на проблему, но если она имеет решение, мы должны найти его только сами.
Внезапно в разговор вмешался Фулхам:
— Что вы имеете в виду, говоря об указании на проблему?
Мы и так ее видим.
Хардин резко повернулся к нему.
— Вы думаете, проблема Анакреона — единственная, о которой заботился Хари Сэлдон?
Я не согласен!
Говорю вам, господа, ни один из вас не имеет ни малейшего представления о том, что происходит на самом деле.
— Кроме, конечно, вас? — враждебно отозвался Пиренн.
— Думаю, да!
Хардин вскочил и отшвырнул кресло в сторону.
— Если в сложившейся ситуации и есть что-либо определенное, так это то, что происходят какие-то непонятные вещи. Ситуация не ограничивается одной только проблемой, она куда сложнее, чем мы можем себе представить.
Задайте себе вопрос: почему получилось так, что среди первых жителей Основания не было ни одного первоклассного психолога, за исключением Бора Алурина.
А он очень ревностно заботился о том, чтобы другие не узнали слишком много, и преподавал только одни основы.
Последовала короткая пауза, потом все тот же Фара спросил:
— Почему?
— Возможно, потому, что психолог смог бы разобраться в ситуации, понять, что к чему, и сделать это скорее, чем хотелось бы Хари Сэлдону.
А так мы все время ходили в потемках, видя только проблески правды, не больше.
Это ведь именно то, чего желал Хари Сэлдон.
Хардин резко рассмеялся.
— До свидания, господа!
— Он вышел из комнаты.
Мэр Хардин жевал кончик своей сигары.
Она давно потухла, но он глубоко задумался и ничего не замечал.
Хардин не спал предыдущую ночь, и по всему было видно, что не придется уснуть и в следующую.
Он устало спросил:
— Все готово?
— Думаю, да.
Иоганн Ли подпер рукой подбородок.
— Как вам это нравится?
— Неплохо.
Все следует проделать решительно, вы понимаете?
Не должно быть никаких колебаний, нельзя давать им время осознать положение вещей.
Когда приказывать уже придется нам, делайте все так, словно вы для этого были рождены и вам подчиняются просто в силу привычки.
В этом вся суть переворота.
— Если даже Комитет будет колебаться…
— Комитет?
Можете не обращать на него внимания.