Возможно, они будут контролировать Совет поле следующих выборов.
— Не раньше?
— Вересов искоса взглянул на мэра.
— Есть способы и помимо выборов.
— Вы что, принимаете меня за Венуса?!
— Нет, но починка крейсера займет несколько месяцев, и нападение последует сразу же. Это несомненно.
Наша уступка будет воспринята как признак слабости, а имперский крейсер чуть ли не вдвое увеличит силы Венуса.
Он нападет на нас — это так же точно, как то, что я первосвященник.
Зачем рисковать?
Сделайте либо одно, либо другое: или объясните ваш план Совету, или заставьте Анакреон объясниться сейчас.
Хардин нахмурился.
— Заставить?
Прежде чем наступит кризис?
Это единственное, чего я не должен делать.
Существует Хари Сэлдон и такая вещь, как его План.
Вересов заколебался, потом пробормотал:
— Так вы абсолютно уверены, что такой План существует?
— Вряд ли по этому поводу могут возникнуть какие-либо сомнения, — последовал твердый ответ.
— Я присутствовал при открытии Временного Сейфа, тогда Сэлдон ясно дал нам что понять.
— Я не это имел в виду, Хардин.
Я просто не понимаю, как можно предвидеть и расписать всю историю человечества на тысячу лет вперед.
Может, Сэлдон переоценил себя?
— Вересов поежился от иронической улыбки мэра и добавил: — Конечно, я не психолог…
— Вот именно.
Никто из нас не психолог.
Но я в молодости получил некоторые элементарные понятия, вполне достаточные, чтобы постичь возможности этой науки, хотя сам я не в состоянии ничего вычислить.
Нет никакого сомнения, что Сэлдон сделал именно то, что он утверждает.
«Основание, — говорил Сэлдон, — было создано как научное учреждение, благодаря которому наука и культура умирающей Империи переживут времена начинающегося варварства и, в конце концов, сохранятся до Второй Империи».
Вересов с сомнением кивнул головой.
— Каждый надеется, что именно так все и должно произойти.
Но можем ли мы рисковать?
Можем ли мы рисковать настоящим из-за какого-то туманного будущего?
— Мы должны, потому что это будущее отнюдь не туманное.
Оно было просчитано и записано Сэлдоном.
Каждый последующий кризис в нашей истории отмечен, и успешный выход из этого кризиса будет зависеть от того, насколько мы решим предыдущий.
Мы переживаем пока только второй кризис, и страшно подумать, каким будет результат при малейших отклонениях.
— Это ничем не подтвержденные рассуждения.
— Нет.
В день открытия Временного Сейфа Хари Сэлдон сказал, что в каждый кризис свобода наших действий будет ограничена до такой степени, что мы сможем найти из создавшегося положения только один выход.
— Чтобы мы не наделали глупостей и не свернули в сторону?
— Совершенно верно.
Но, соответственно, пока у нас еще есть выбор, как поступить, кризиса нет.
Мы должны тянуть как можно дольше и, Великий Космос, именно это я и собираюсь делать.
Вересов не ответил.
Он задумчиво пожевал губу.
Прошло не более года с тех пор, как Хардин обсуждал с ним одну проблему, очень важную проблему: что противопоставить враждебным действиям Анакреона.
Обсуждал только потому, что Вересов настоял на этом разговоре.
Казалось, Хардин читал все его мысли.
— Лучше бы я вам об этом ничего не говорил, — сказал он.
— Почему? — в изумлении выкрикнул Вересов.