Король, который только что расколол орех и пытался выковырнуть оттуда зерно, покраснел.
— Послушайте-ка, — сказал он со злостью, которая едва ли чем отличалась от обычной сварливости.
— Не думаю, что вы меня можете так называть.
Вы забываетесь.
Через два месяца я стану совершеннолетним.
— Да, и ты прекрасно подготовлен для принятия королевской власти.
Если бы ты хоть половину того времени, что тратишь на охоту, использовал для общественных дел, я спокойно подписал бы свое отречение от регентства.
— А мне плевать.
И вообще, здесь все это ни при чем.
Даже если вы регент и мой дядя, но все же король — я. А вы — только мой подданный.
Вы не должны называть меня дураком и, кстати, не должны сидеть в моем присутствии.
Думаю, вам следует быть осторожным, дядя, или я сам об этом позабочусь… скоро.
Взгляд Венуса был холоден.
— Могу я обратиться к вам, ваше величество?
— Да.
— Так вот, вы — дурак, ваше величество.
Темные глаза регента сверкали из-под мохнатых бровей, и молодой король медленно сел в кресло.
На мгновение лицо регента озарило ироническое удовлетворение, однако выражение это быстро исчезло.
Его толстые губы раздвинулись в улыбке, и он опустил руку на плечо короля.
— Не обращай внимания, Лепольд.
Мне не стоит так строго разговаривать с тобой.
Иногда мне просто трудно удержаться и разговаривать в нужном тоне, когда события давят, как… Ты понимаешь?!
Но если речь его текла умиротворенно, то глаза оставались такими же жестокими, как и раньше.
Лепольд неуверенно сказал:
— Я понимаю.
Государственные дела — очень трудные.
Он подумал не без опаски, не заставят ли его сейчас выслушивать нудные бессмысленные речи о годовой торговле со Смирно и о недавно заселенных мирах Красного Коридора.
Венус продолжал:
— Мой мальчик. Я хотел побеседовать с тобой раньше, и, возможно, мне следовало это сделать уже давно, но я знаю, что твоя юная душа нетерпимо относится к скучным деталям управления государством.
Лепольд кивнул головой.
— Ну что вы, дядя, все в порядке…
Венус его перебил:
— Однако через два месяца ты станешь совершеннолетним.
Более того, в те трудные времена, которые сейчас наступают, тебе придется активно принимать участие в делах государства.
Ты станешь королем, Лепольд.
Будущий король вновь кинул взгляд на дядю, лицо которого ничего не отразило.
— Будет война, Лепольд…
— Война!
Но ведь у нас мирный договор со Смирно…
— Не со Смирно.
С самим Основанием!
— Но, дядя, они же согласились починить для нас этот крейсер.
Вы же сами сказали…
Голос Лепольда постепенно затих, когда он увидел презрительно оттопыренную губу своего дяди.
— Лепольд, — сказал он уже не так дружественно, как раньше. — Мы должны поговорить с тобой, как мужчина и мужчиной.
Будет крейсер отремонтирован или нет — война с Основанием неизбежна, и, кстати, начнется скорее, если корабль будет отремонтирован.
Основание — источник власти и могущества.
Все величие Анакреона — весь его флот, его города, народ, его торговля — зависит от этой власти, которую нехотя дало нам Основание.
Я помню время… Да, я сам помню время, когда города Анакреона топились печками с углем и нефтью… Но это неважно. Ты все равно не поймешь…
— Похоже, — неуверенно возразил Лепольд, — что мы должны быть им благодарны…