Хорошая сухая камера, в которой температура не будет превышать круглый год 25 градусов по Цельсию, вполне ему подойдет.
— После чего мне действительно понадобятся телохранители, — ответил Хардин, — и не только эти двое. Он указал на двух мужчин, которые ехали на переднем сидении вместе с шофером. Глаза их зорко оглядывали пустые улицы, а руки уверенно сжимали рукоятки атомных бластеров.
— По-моему, ты просто-напросто хочешь развязать гражданскую войну, — сказал после непродолжительной паузы мэр.
— Я?
У нас есть все основания опасаться Сермака.
— Ли начал перечислять по пальцам: — Раз. Сермак вчера устроил бучу на заседании Совета и потребовал, чтобы тебе было выражено недоверие.
— Он имел на это полное право, — спокойно перебил его Хардин.
— Кроме того, его предложение было отвергнуто 206 голосами против 184.
— Безусловно.
Большинством в 22 голоса, когда мы рассчитывали по меньшей мере на 60.
Не спорь, ты сам это прекрасно знаешь.
— Чуть было не проиграли, — признался Хардин.
— Прекрасно!
И давай дальше. Два: после голосования 59 членов Партии действия поднялись и ушли с Совета.
Хардин ничего не ответил, и Ли продолжал:
— Три: перед уходом Сермак заявил, что ты предатель и едешь на Анакреон за тридцатью сребрениками, что проголосовавшие за тебя вольно или невольно участвуют в этом предательстве и что его партию называют Партией действия не просто так за здорово живешь.
И что же все это значит?
— По-моему, неприятности.
— А сейчас ты пытаешься улизнуть пораньше утром, как преступник.
Ты должен, Хардин, встретить их лицом к лицу, если понадобится, то, черт возьми, объявить военное положение.
— Насилие — это последнее убежище…
— Беспомощного?
Чушь!
— Ну, хорошо, посмотрим.
А сейчас слушай меня внимательно, Ли.
Тридцать лет назад Временной Сейф Хари Сэлдона открылся в день пятидесятилетия Основания, и появилось изображение Хари Сэлдона, чтобы объяснить, что же происходит на самом деле.
— Помню. Ли мечтательно кивнул головой и грустно улыбнулся.
— Это был тот самый день, когда мы взяли верх над правительством.
— Вот именно.
В те дни наступил наш первый большой кризис.
Сейчас второй, и ровно через три недели исполнится восьмидесятая годовщина Основания.
Не кажется ли тебе это совпадение несколько странным?
— Ты хочешь сказать, что он опять появится?
— Я еще не закончил.
Сэлдон никогда ничего не говорил о том, что нас ждет, и о том, когда вернется. Но это — одна из деталей его Плана.
Он всегда старался не говорить нам о будущем.
Невозможно также сказать, рассчитан ли замок Сейфа на то, чтоб открыться еще раз. Вероятно, надо было бы разобрать весь механизм Сейфа, но ведь тогда скорее всего он самоуничтожился бы.
Я приходил туда в каждую годовщину, просто так, на всякий случай.
Он ни разу не открылся, но сейчас наступает очередной кризис.
— Значит, он появится?
— Может быть, я не знаю.
Однако, дело не в этом.
На сегодняшней сессии Совета, как только будет объявлено, что я улетел на Анакреон, ты сделаешь официальное заявление: 14 марта сего года появится новая видеозапись Хари Сэлдона, содержащая послание наивысшей важности касательно нынешнего кризиса, успешно закончившегося.
Это очень важно, Ли.
Больше ничего не говори, какими бы вопросами тебя ни засыпали.
Ли уставился на мэра.
— А они поверят?
— Не имеет значения.
Это их смутит, а больше мне ничего не надо.
Они будут думать и гадать — правда это или нет, а если нет, то для чего мне это понадобилось. Таким образом они отложат все свои действия до 14 марта.