— Это я знаю и не собираюсь сделать ни выстрела.
Просто еще неделю назад было объявлено, что с сегодняшней ночи планета Анакреон находится под запретом.
— Под запретом?
— Да, если вы не понимаете, то могу объяснить.
Каждый священник на Анакреоне начнет забастовку, если я не отменю приказа.
Но я не могу этого сделать, раз я арестован, да и желания такого у меня нет.
Хардин наклонился вперед и добавил с внезапной живостью в голосе:
— Понимаете ли вы, ваше высочество, что нападение на Основание — это самое большое кощунство, которое вы только могли придумать.
Венус явно пытался взять себя в руки.
— Мне все это неинтересно.
Оставьте свои рассуждения для толпы.
— Мой дорогой Венус, а как же иначе.
Думаю, что за последние полчаса каждый храм ра Анакреоне стал центром мощного сосредоточения народа, слушающего священников, а они произносят именно то, что вы только что слышали.
На Анакреоне не осталось ни одного мужчины, ни одной женщины, которые бы не знали, что их правительство организовало ничем не объяснимое нападение на центр их религиозного поклонения.
Но до полуночи осталось всего 4 минуты.
Советую вам спуститься в зал и понаблюдать за событиями.
Меня тут будут охранять целых пять охранников, так что не беспокойтесь.
Мэр откинулся на спинку кресла, налил себе еще рюмку вина и с полным безразличием уставился в потолок.
Венус крепко выругался и выбежал из комнаты.
Элита бального зала тихонечко зашумела, когда перед троном был расчищен широкий проход.
На нем, положив руки на подлокотники, сейчас во всей красе восседал Лепольд с гордо поднятой головой.
Свет канделябров чуть померк, и в лучах крохотных атомных лампочек потолка королевская аура сверкала и переливалась, образуя вокруг головы короля многоцветную корону.
Венус остановился на пороге.
Его никто не видел, все глаза были устремлены на трон.
Регент сжал руки в кулаки и заставил себя вспомнить, где он находится. Хардину не удастся блеф, и он не вынудит его на какую-нибудь глупость.
Трон заколебался, бесшумно поднялся вверх и поплыл с пьедестала вниз по ступенькам, а потом, в шести дюймах от пола, к широко раскрытому окну.
С протяжным звуком колокола, который означал наступление полночи, трон остановился перед окном, и… королевская аура исчезла.
Какую-то долю секунды король не двигался. Лицо его исказило изумление. Он без своей ауры был самым обычным человеком. Потом трон заколебался и рухнул с шести дюймов на пол, и одновременно во дворце погас свет.
Сквозь всеобщие крики и начавшуюся панику донесся громовой голос Венуса:
— Факелы!
Пусть зажгут факелы!
Расшвыривая толпу направо и налево, он пробирался к двери.
Откуда-то появились факелы, которые должна была нести по улицам процессия после коронации короля.
Обратно в зал охранники возвратились с фонарями: голубыми, зелеными, красными, и их странный свет озарил лица испуганных придворных.
— Ничего страшного не произошло! — прокричал Венус.
— Не уходите, оставайтесь на своих местах.
Через несколько минут вновь будет подана энергия.
— Он повернулся к капитану стражи, который стоял по стойке смирно.
— В чем дело, капитан?
— Ваше высочество, — последовал немедленный ответ — Дворец окружен жителями города.
— Чего они хотят? — прорычал Венус.
— Во главе их священник.
Его все узнали. Это первосвященник Вересов.
Он требует немедленно освободить мэра Основания Хардина и прекратить военные действия против Терминуса.
Рапорт был отдан бесстрастным голосом офицера, но он все время отводил свой взгляд в сторону.
— Если хоть кто-то из этих плебеев, — заревел Венус, — попытается ворваться во дворец, стреляйте без предупреждения.
Это все.
Пусть себе воюют.
Завтра утром мы поговорим иначе.
Факелов притащили очень много, и теперь тронный зал снова был ярко освещен.