— Ваши души еще не окончательно заблудшие.
В корабле царили тишина и темнота, наполненные страхом, почти физически осязаемым.
Солдаты пытались подползти поближе к Апорату, шедшему в ореоле света, и дотронуться до его мантии, слабыми голосами умоляя о пощаде.
Ответ был один и тот же:
— Следуйте за мной!
Когда Апорат нашел принца Лефкина, тот пробирался в потемках по офицерской кают-компании, крича громким голосом, чтобы дали свет.
Адмирал уставился на своего Главного Жреца ненавидящими глазами.
— Вот и вы!
Лефкин унаследовал голубые глаза от своей матери, но нос его был несколько крючковат и один глаз косил, делая его похожим на Венуса.
— Каков смысл ваших предательских действий?
Верните энергию кораблю, я здесь командир!
— Вы больше не командир, — торжественным голосом произнес Апорат.
Тот быстро огляделся вокруг себя.
— Взять этого человека.
Арестуйте его или, клянусь Космосом, я вышлю в открытое пространство каждого, кто сейчас меня слышит, без скафандра.
— Лефкин на секунду замолчал, потом заверещал тонким голосом: — Вам приказывает ваш адмирал!
Арестуйте его!
Затем Лефкин окончательно потерял голову.
— Неужели вы дадите себя обмануть этому пугалу, этому шуту?
Поверите во всякие там облака и дурацкую райскую жизнь?
Этот человек — жулик, а Галактический Дух, о котором он говорит, — ложь!
Апорат прервал его с бешенством в голосе:
— Взять богохульника!
Вы слушаете его речи под угрозой вечного проклятия ваших душ!
И в ту же секунду благородный адмирал оказался на полу в цепких руках накинувшихся на него солдат.
— Возьмите его и следуйте за мной.
Апорат повернулся и направился обратно в радиорубку. Солдаты, заполнившие все коридоры, тащили за ним Лефкина.
В радиорубке они поставили командира перед одним из экранов, которые еще продолжали работать.
— Прикажите всему флоту изменить курс и приготовиться к возвращению на Анакреон.
Растрепанный, избитый и испуганный до полусмерти Лефкин отдал приказ.
— А сейчас, — хмуро сказал Апорат, — мы поддерживаем связь с Анакреоном на ультракороткой волне.
Говорите то, что я вам приказываю.
Лефкин сделал отрицательное движение, и толпа, наполнившая рубку, страшно загудела.
— Говорите, — повторил Апорат.
— Начинайте: «Космический флот Анакреона…»
Лефкин начал говорить.
В покоях Венуса стояла мертвая тишина, когда на телевизионном экране появилось изображение Лефкина.
Регент слабо вскрикнул, увидев избитую физиономию своего сына и его разорванный мундир. Затем он упал в кресло. Лицо Венуса перекосилось от страха и изумления.
Хардин слушал флегматично, руки его спокойно лежали на подлокотниках кресла, в то время как только что коронованный Лепольд забился в угол и нещадно теребил рукав своего расшитого золотого одеяния.
Даже солдаты потеряли бесстрастность, которая является прерогативой военных, и, стоя шеренгой у двери с атомными бластерами в руках, украдкой поглядывали на телевизор.
Лефкин говорил неохотно, делая промежутки между фразами, как будто ожидая подсказки. Голос его неузнаваемо хрипел.
— Космический флот Анакреона… узнав о своей миссии… и отказываясь быть оружием… в совершении неслыханного кощунства… возвращается на Анакреон… Диктуем следующий ультиматум… тем богохульным грешникам… которые осмеливаются использовать грешную силу… против Основания… источника всех благословений… и против Галактического Духа… Немедленно прекратите все военные действия против… истинной веры… и дайте гарантии… которые бы удовлетворили нас… представителей флота… под командованием нашего Главного Жреца Тео Апората… что такая война никогда не произойдет в будущем… и что… — тут последовала долгая пауза, — бывший принц-регент Венус… будет заключен в тюрьму… и наказан Судом Жрецов за его прегрешения.
В противном случае… королевский космический флот… возвратится на Анакреон и сметет с лица земли королевский дворец… чтобы уничтожить гнездо грешников… и уничтожить всякую ересь, которая обрекает людей на вечные муки.
С полупридушенным рыданием голос Лефкина умолк, и экран телевизора потемнел.
Пальцы Хардина быстро нащупали кнопку на атомной лампочке, и ее свет стал меркнуть до тех пор, пока король, принц-регент и солдаты не превратились в смутные контуры на темном фоне. И тогда стало заметным, что Хардина окружает аура.
Это не был тот сверкающий свет, который является прерогативой королей, — он был и менее театральным, и менее впечатляющим, но в своем роде куда более эффектным и полезным.
Хардин мягким ироническим голосом обратился к тому самому Венусу, который всего лишь час назад объявил его военнопленным, а Терминус приговорил к разрушению, и который сейчас являл собой тень, молчаливую и сломленную.
— На свете есть одна старая сказка, — сказал Хардин, — такая же старая, как само человечество, потому что ее самые старые записи тоже являются перепечатками с более старинных. Думаю, эта сказка может заинтересовать вас.
Ее рассказывают так:
— Лошадь, для которой Волк был самым могущественным и страшным врагом, жила в постоянном страхе за свою жизнь.